В тот день впервые услышали отдаленный звук орудийных залпов и гул танковых моторов. Наши наступают! Неужели началось? Сгоряча Зимин хотел отдать приказ о выходе, но понял, что людям надо хоть немного оклематься после долгого изнурительного марша. Перенесли выход на следующее утро.

А Кондратьев сходил на чай. Посидел рядом с Натальей Викторовной, поговорили о жизни, ловили взгляды друг друга, а затем военврач Руденко пошла проводить капитана.

– Ну, все, – сказала она, внезапно остановившись лицом к лицу с Федором. – Мне в санчасть пора.

С минуту молчали.

– До завтра, – с усилием выдавил Кондратьев.

– Ты очень торопишься?

– Вообще-то нет. Посты расставлены, сержанты у меня опытные.

– Забудем про сержантов. Ладно?

Она прижала палец к его губам, и минуты две они жадно целовались. Не заметив как, оба опустились на траву.

– Господи, она такая мокрая и холодная, – пожаловалась Наталья и засмеялась над собственной кокетливостью.

– Я плащ-палатку постелю, – предложил Кондратьев.

– Догадался. А то я за шинелью собиралась сходить, если кавалер такой недогадливый."

"В глазах ее играли веселые искры. Федор пытался сказать что-то ласковое, что Наталья ему очень нравится, но женщина, прижавшись всем телом, целовала его в губы, щеки. Любые слова были бы сейчас лишними.

Глава 8

Путь на восток

На рассвете, когда полк (скорее, батальон) двинулся в путь, грохот орудий стал слышен отчетливо.

В районе Дубно, Луцка и Берестечко, что примерно в ста километрах северо-восточнее Львова, 26 – 30 июня развернулось мощное танковое сражение. На участке шириной шестьдесят километров столкнулись в бою почти две тысячи танков, причем преимущество было на стороне Красной Армии.

В шеститомнике Великой Отечественной войны, изданной во времена Хрущева, эта самая крупная битва начала войны описана странно.

Реальное развитие событий старательно заменили пустыми, ничего не значащими фразами о героизме, самоотверженности, упорных боях, и слова эти будут повторяться из тома в том. Чем-то надо заполнить тысячи страниц искаженной до неузнаваемости истории. Не правдой же? Легче до бесконечности приводить эпизоды сказочных подвигов наших бойцов, расписывать полководческие таланты увешанных орденами генералов, разбегавшихся как мыши под вражескими ударами. Причем бежали они впереди, а не позади своих войск. Так легче спасти свои бесценные, очень нужные стране жизни.

Подводя итоги этого жестокого побоища, современные военные историки, не скованные до такой степени цензурой, а особенно партийной идеологией, дали через много лет ясную, хоть и горькую для нас оценку тех событий.