Когда я коснулся ее плеча, женщина испуганно вздрогнула. Отвернулась, прижалась к стене.

— Я не причиню вам вреда, — сказал я, не надеясь, впрочем, что меня поймут.

Так, я хотел лишь привлечь ее внимание. Однако женщина не отреагировала.

Тогда я нащупал шнурок кулончика, что отдала мне Тахмира. Снял его, а потом проговорил:

— Тахмира.

Женщина вздрогнула еще раз и, наконец, отняла руки от лица.

— Тахмира, — повторил я, показывая ей деревянную коровку на шнурке.

Жензина округлила глаза. Настоящее изумление поселилось в ее взгляде. Казалось, она просто впала в ступор. Внезапно взгляд ее наполнился неподдельной злобой. Черты ее лица ожесточились, и она яростно принялась на меня кричать. Ругать меня непонятными уху русского человека словами.

— Что она говорит? — Обернулся я к удивленным Наливкину и Искандарову.

Капитан промолчал.

Зато заговорил Искандаров:

— Она говорит, что вы убили ее сына.

— Сын? — Нахмурился я.

— Селихов, что все это значит? — Крикнул Наливкин, — что ты вытворяешь? Нам нужно как можно скорее уходить!

— Сына… — Проигнорировав капитана, повторил я.

— Аллаху Акбар, — прозвучал тихий, наполненный болью голос за спиной у Искандарова и Наливкина.

Я обернулся. Они тоже.

В дверном проеме клетки стоял… душман.

Судя по худобе и комплекции, это был совсем юноша. Одетый в окровавленную рубаху, он был серьезно ранен. Скорее всего, смертельно. А еще держал в руках две гранаты Ф-1.

— Ясир! — Выкрикнула вдруг женщина.

Глава 3

В темнице все застыли, ожидая, что же будет дальше.

Мальчишка прижал взведенные гранаты к раненой груди и тяжело, хрипло дышал.

Наливкин, поддерживая Искандарова, внимательно следил за каждым движением душманенка.

Заросший афганец взирал на него с абсолютной безразличностью. Кажется, ему было совершенно все равно, взорвутся ли эти гранаты, или нет.

Женщина уставилась на мальчишку одуревшими глазами.

«Значит, он остался жив» — подумал я, прикинув два и два.

Значит, этот раненый парень, который все же выжил после штурма подвала, и был тем самым братом Тахмиры. Тем самым, который, как мы думали, погиб вместе со своим отцом. В действительности он ушел к душманам.

Я мог предположить, как было дело.

Не сразу, но я узнал в нем того самого парня, которого видел на мосту, когда мы передавали его отцу бычка. Уже тогда во взгляде этого человека читалась неприязнь к шурави.

По всей видимости, он понял, что его семья приютила шурави и, либо после этого ушел к душманам, либо к тому моменту уже был одним из них. Тогда банда пришла в кишлак мстить раненному Искандарову, за то, что он советский человек.

Уж чего не мог знать Ясир, так это того, что под горячую руку бандитов попадут его сестра и мать.