А!

Когда все содержимое пайка вернулось в свою кирзовую обитель, Наливкин снова поискал что-то в сумке, вытащил пачку «Беломора» и самодельный ножик из гильзы от патрона КПВТ.

— Это на сладкое, — довольно сказал он, показывая всем остатки содержимого. — Так сказать, сувенир на память. Ну и курево. Куда ж без него? А! Еще вот.

Наливкин полез теперь в карман и достал размякшую шоколадку «Аленка». И она тоже отправилась в сумку. Потом капитан повесил «Командирский паек» на плечо, упер руки в боки. Спросил:

— Ну что? Желающие посостязаться за всю эту красоту имеются?

Дальше начался цирк. Желающих оказалось столько, что офицеры рассудили — если пойдет в том же духе, стрелять будем до утра. Тогда Таран волевым решением поменял правила и предложил жеребьевку. Предполагалось, что от Шамабада, танкового взвода и спецназа будут выступать по три бойца. То есть соревнования будут не одиночными, а командными. Причем договорились так: чья команда наберет больше очков, те в полном составе и признаются лучшими стрелками среди всех присутствующих и получат право разделить паек между собой.

Тогда в вещмешок насыпали автоматных гильз по числу желающих в каждой из трех команд. Причем три гильзы Наливкин пометил ножом — нацарапал крестик на боку каждой. Погранцы с придыханием тянули свои гильзы. Участвовать выпало Семипалову, поваренку Гие Горицавии, уже месяцев десять не державшему в руках огнестрельного оружия, и мне. Команда у меня была, скажем прямо, так себе. Ну да что делать?

Из «каскадовцев» стрелять выпало Ефиму Маслову, Зваде и Малинину. Азартный Наливкин, кстати, чуть не первым из «Каскада» полез тянуть гильзу и очень расстроился, когда достал простую, без крестика.

Танкистов представлял уже упомянутый мною лейтенант Фрундин, а также сержант Фролов и сам капитан Жуков. Нужно было видеть завистливый взгляд Наливкина, с которым он поглядывал на нордически спокойного Жукова, готовившего к стрельбе свой «Стечкин».

Офицерам разрешили вести огонь из личного оружия. Остальным полагался один пистолет на всех — тоже «Стечкин», но уже принадлежавший прапорщику Черепанову.

Первый тур прошел гладко. Каждый из нас, даже Гия, сбил все три бутылки. А вот у «каскадовцев» дела обстояли хуже. Звада решил выпендриться и стал стрелять из положения лежа. Когда две из трех его пуль попали в «молоко», спецназовцы взмолились, чтоб он встал и не позорился.

— Стреляй! Как человек стреляй, еп твою налево! — орал на него распереживавшийся Наливкин.

Звада показал чудеса стойкости и не поддался на уговоры товарищей. Остался лежать. Надо ли говорить, что и последний его выстрел ушел в молоко. Благо, неудачу Звады сгладил Маслов.