— Так мы ж его хотели…

— Тащи мой паек, сказано тебе!

— Есть…

Звада умчался на заставу и спустя пять минут прибежал обратно, прихватив с собой какую-то сумку. Он, грустный и почему-то с виноватым лицом, остановился рядом с Наливкиным и нехотя протянул ему сумку.

Сумка была старая, кирзовая, образца пятидесятого года. Снабженная кожаными ремнями, она носила на себе выцветший штамп «СА» — «Советская армия». Наливкин продемонстрировал сумку всем окружающим и сказал:

— Паек «Командирский», укомплектованный лично мной. Итак. Что тут у нас?

Он полез внутрь и гордо, словно кубок, извлек наружу банку тушенки с красной этикеткой. Продекламировал:

— Консервы «Говядина тушеная», производства мясокомбината номер один, город Москва.

— Видал, че достал? — тихо и очень удивленно проговорил Малюга Матузному. — Тушенка с красной этикеткой…

Матузный сглотнул слюну.

— Я думал, такой не бывает. Что байки все это.

— А я говорил… — ухмыльнулся им Сагдиев. — Говорил, что пробовал. А вы мне не верили.

— Далее, — продолжал Наливкин.

Капитан «Каскада» передал банку несчастному Зваде, которому, по всей видимости, совсем не хотелось рисковать вожделенной тушенкой и прочими «прелестями солдатской жизни», которые, наверняка, Наливкин припрятал для особого случая. Звада точно не думал, что особый случай станет именно вот таким."

"— Сгущенка «Молочная». Две штуки, — Наливкин достал две банки сгущенки, связанные проволокой, чтоб не гремели, показал всем присутствующим. — Производства Ростовского молочного завода. На, Звада, держи. Только не урони мне тут. Товарный вид попортишь. Так.

Наливкин снова полез в сумку, пошарил там рукой и достал нечто, завернутое в промасленную кальку. Сладко понюхал.

— Колбаса «Сервелат». Завод «Микоян», Москва. Одна штука.

Сглатывать стал теперь не только Матузный. Солдаты и даже старшина Черепанов — все смотрели на содержимое пайка голодными, а еще удивленными глазами.

— Минеральная вода, «Боржоми», — Наливкин продемонстрировал нам полную стеклянную бутылку с полуотклеившейся этикеткой. — Грузинский розлив.

У бутылки была ржавая, немного помятая пробка. Кажется, кто-то уже пытался открыть минералку. Но, по всей видимости, был вовремя остановлен бдительным Наливкиным.

— Товарищ капитан, — в полнейшем отчаянии заныл Звада. — И ее тоже?

— И ее, — зыркнул на него Наливкин и пояснил: — Отложена фельдшером. Говорит, для медицинских целей. Подозреваю — для самолечения.

Звада, удерживая все извлеченное Наливкиным добро на руках, горько вздохнул.

— Ну ничего, — продолжил капитан «Каскада», — победителю можно. Для него нам, так сказать, ничего не жалко! Давай-ка все это сюда, Звада. Суй обратно в сумку. Вот так.