Тогда я думал, что это только из-за физических потребностей, из-за того, как сильно я желал ее, и как ее тело распадалось вокруг моего.

Но сколько бы я ни трахал ее, сколько бы ни наказывал, утолить жажду, которую я испытывал к ней, было невозможно. Напротив, она продолжала расти и обостряться, и это заставило меня задушить ее глубоко в моей темноте, закрыть все другие дороги, чтобы у нее не было выбора, кроме как быть приведенной ко мне.

В какой-то момент это была слепая одержимость, черная и бесконечная. Чем больше я о ней думал, тем хуже становилось, и мои методы заставить ее быть ближе усиливались, пока все границы не стерлись.

Я мог бы сказать, что что-то не так, что я должен остановиться или, по крайней мере, замедлиться, но мысль о расставании с ней привела меня в еще худшее состояние, и я просто... не мог положить этому конец.

Она смогла.

Когда она стояла на вершине скалы, боль, которую я никогда раньше не испытывал, взорвалась в моей груди – и страх тоже.

Затем она спрыгнула.

Все, что произошло, было из-за моей неспособности замедлиться. Я наконец-то вернул ее, и даже ее психотерапевт сказала, что ее душевное состояние улучшается, несмотря на стресс, через который я заставил ее пройти на прошлой неделе.

Но я знаю, я просто знаю, что, если я не нажму на тормоза, на этот раз я потеряю ее навсегда.

Эта мысль сжимает мою грудь сильнее, чем, когда я смотрел, как она падает с этого проклятого утеса, как лист на ветру.

Я открываю дверь и выхожу на улицу, мои движения точны, но торопливы.

Когда я потерял тетю Аннику и остался с родителями, я понял, что недостоин любви, привязанности и общих положительных эмоций. Мой отец учил меня, что для того, чтобы выжить в этом мире, мне нужно отбросить эти чувства. Это произошло естественно, вероятно, из-за того, кем были мои родители.

Только после Лии мне захотелось определить эти чувства, проникнуть под собственную кожу и лучше понять их.

Встретиться с ними будет трудно, но это не невозможно, особенно если это для нее и семьи, которую мы строим вместе.

Были времена, когда я думал, что в наших отношениях есть только боль и холодные плечи. Однако с тех пор, как Лия потеряла свою личность, а затем вернулась к себе прежней, я подумал, что, возможно, у нас появился второй шанс.

Шанс, когда мы не откажемся друг от друга.

Шанс, который я не упущу.

Коля и Ян присоединяются ко мне на верхней площадке лестницы.

– Какого хрена ты здесь делаешь? – спрашиваю я Яна. – Почему ты не с Лией?

– Разве ты не говорил мне не оставаться с ней наедине? – Он достает свой телефон. – Подожди. Она звонила мне.

Конечно, она звонила.

Я все еще ненавижу их дружбу. Мне все равно, сколько раз это спасало ее, и как сильно она в этом нуждалась.