Но несмотря на малочисленность, все же целая фракция!

Где пока что неопытный в вопросах большой политики Александр Федорович мог легко стать лидером. Он начал проявлять инициативу на первом же заседании Думы, открывшейся 15 ноября 1912 года. И для многих новых коллег именно он представлялся «фронтменом» и «хедлайнером» трудовиков, а не формальный руководитель фракции, серый и малоизвестный депутат Дзюбинский, которого тот же Керенский сменит меньше чем через два года.

Ну а параллельно амбициозный Александр Федорович, конечно, отдавал себе отчет и в том, что с девятью коллегами вкусной каши не сваришь.

Потому с самого начала поглядывал по сторонам в поисках иных политических союзников. И приняв приглашение о сверке часов от земляка Протопопова, представлявшего куда более мощную фракцию октябристов, сел в поезд, чтобы из чопорного столичного Петербурга добраться в менее политизированную, но более хлебосольную Москву.

Ресторан «Прага» любили все. Так отчего не совместить приятное с полезным? И не перетереть самые важные вопросы под видом рядовой встречи двух соседей по симбирскому землячеству.

Тем более что «Прага» была разделена на два десятка кабинетов, замкнутость которых позволяла посетителям быть вполне откровенными друг с другом…

Керенский уже с полминуты помешивал ложечкой чай. А Протопопов задумчиво смотрел на земляка. Как будто только что прочел в его карих глазах все то, о чем вы прочитали выше. А возможно, уже видел того и министром юстиции, и военно-морским министром, и министром-председателем Временного правительства…

– Но мы отвлеклись, – констатировал Керенский.

 – Вы же пригласили меня не за этим?

– Точно так. – Протопопов инстинктивно огляделся, никого рядом не обнаружил, но все равно стал говорить чуть тише. – Заговор ширится. Нас все больше. Теперь с нами и некоторые военные…

Керенский многозначительно посмотрел на коллегу. После чего весело рассмеялся. И в момент, когда в кабинет заглянул услужливый официант, вдруг принялся громко рассказывать старый анекдот:

– Случай на интендатском процессе.

Председатель суда: «Ваше последнее слово, подсудимый!» Интендант: «За то, что я присвоил миллион, мне грозит высылка из Москвы в Тобольскую губернию. Но теперь скажите мне, если я в Тобольской губернии присвою миллион, то меня сошлют обратно в Москву?»

Официант доброжелательно усмехнулся Керенскому. Будущий премьер-министр умел произвести впечатление. Известно, что, еще учась в гимназии, в письме к родителям юный Саша подписался как «будущий артист императорских театров».