— Оррих-ан? — переспрашивает меня волчица, затем оглядывается, словно не веря услышанному, опять возвращается к моей персоне, осматривает, — ты кто вообще? Прачка? Кухарка? Почему без должного почтения обращаешься?

— Я обращаюсь так, как считаю нужным, — выхожу я из себя, почему-то страшно разозленная тем, что меня за прачку приняли, — я от брата Оррих-ана, Марх-ана. У меня письмо для уважаемого старейшины.

И демонстрирую письмо, издалека, естественно. Не совсем же больная, чтоб в руки отдать.

Волчица смотрит на письмо, затем на меня, опять на письмо… И столько работы мысли в ее взгляде, что мне смешно становится. Как бы не лопнула от перенапряга!

— Не думаю, что Оррих-ану понравится, если ты меня задержишь…

Волчица, подумав еще немного, неуверенно кивает и, слава местной богине Горре, указывает мне на кушетку у стены.

— Сиди здесь, я сейчас сообщу…

После этого поворачивается и уходит.

Я послушно сажусь на кушетку, но не расслабляюсь. Выдыхаю просто, готовясь к бою.

В принципе, я и не думала, что будет легко, но как-то все равно не ожидала подобного… И масштабов таких тоже не ожидала. Судя по всему, этот Оррих-ан — невероятно богатый волк. Понятно, что старейшина одной из самых многчисленных диаспор в стране не может быть бедным, но все же…

— Это она?

Вскакиваю.

Волки появляются настолько неожиданно передо мной, что опять чуть-чуть теряюсь. Совсем я позабыла о том, как тихо и быстро они умеют передвигаться. Причем, все, даже почтенные старейшины.

Правда, Оррих-ан, если это он, конечно, разваливающимся старцем не выгядит. Крепкий, кряжистый, широкоплечий, как и все они, с хищным прищуром зеленовато-болотных глаз.

Он сканирует меня от удобных, но крайне некрасивых башмаков, что подарила жена Варруха, до непритязательной косынки на голове, которую я бы давно сняла, но здесь появляться с непокрытой головой на улице неприлично.

И вот чувствую, что не нравлюсь ему! Простушка деревенская… Черт, такая досада берет! Надо было все же потратиться на одежду…

— У тебя есть послание от моего брата? — обращается ко мне волк.

— Если ты Оррих-ан, то да, — киваю я.

— Я — Оррих-ан, — холодно отвечает волк, и я, помедлив, отдаю ему письмо.

Вот что хорошо в этом мире: назваться чужим именем — это значит потерять честь. А честь у них дорого стоит… Так что я не сомневаюсь, что волк, стоящий передо мной, и есть Оррих-ан. Вот только представляла я его себе иначе, конечно. Более благообразным старцем, что ли…

Оррих-ан, между тем, заканчивает читать послание, складывает его, убирает во внутренний карман домашнего сюртука, опять смотрит на меня.

И что-то мне совсем перестает нравиться его взгляд. Похоже, слишком уж я поверила в себя. Кончилось мое везение.