В то же мгновение сзади, на уже гораздо более близком расстоянии слышится грозный рык:

— Не трогать ее!

Полицейский отшатывается в сторону, словно он — не представитель закона, а пугливая лань, а я, вздохнув, поворачиваюсь лицом к надвигающимся неприятностям.

Двойным.

Волк и тигр подходят совсем близко, я перевожу взгляд с одного на другого, в очередной раз невольно подмечая их сходство. Оба расхристанные, тяжело дышащие, ноздри породистых носов раздуваются от гнева, глаза прищурены злобно. Косятся друг на друга периодически и с меня взглядов не спускают.

— Мы не договорили, Сандрина, — повелительно начинает Максан, — пойдем в машину.

Ага, разбежалась… Неужели я реально произвожу впечатление настолько невменяемой?

— Мы договорили, Максан, — с достоинством отвечаю я ему, — и у меня дела, потому откажусь от твоего предложения подвезти.

Максан открывает рот, судя по всему, поражаясь моей незамутненной наглости, а его соперник довольно хмыкает:

— Ну что, Оррих, не получается? А потому что девушке я больше нравлюсь, да, малышка?

Максан рычит, напрягается, но мне надоедает бессмысленное противоборство, да и тигр этот уже все границы разумные перешел, а потому поднимаю на него взгляд и отвечаю жестко:

— Ты ведь не женат, Тайгер?"

"— Нет, малышка, — расплывается в улыбке тигр, подмигивает довольно, — тебя жду!

— Тайгер-р-р…

— Так я и думала, — киваю я, — в следующий раз, когда ты захочешь проявить внимание к женщине, не вздумай шутить. Тебе это не удается. И не улыбайся лишний раз, пугает.

Со стороны Максана доносится странный звук, нечто одновременно напоминающее захлебнувшийся смешок и задушенный рык, но я не смотрю на него, полностью сосредоточенная на лице Тайгера.

И нет, выражение его не меняется, он по-прежнему вполне доволен собой и улыбчив. Вот только на дне кошачьих глаз вспыхивают и гаснут на мгновение желтые огни гнева.

Я его зацепила своими словами. Ну, это и не мудрено. Я умею бить по больному.

Этот парень считает себя великим шутником, думает, что по жизни идет легко и на все ему плевать. А в реальности за этой веселой маской прячется ранимый мужчина, для которого ценно мнение окружающих. К тому же, он жаждет всем доказать свою исключительность… И, скорее всего, в первую очередь своему властному отцу. Конечно, напрямую ему говорить об этом нельзя, если не желаю нажить врага, а я этого не желаю, потому просто чуть-чуть поддеваю его язвительностью. Это простится мне, как женский каприз.

И в то же время, в следующий раз он будет думать, прежде чем говорить пошлости в мой адрес.

Будь мы наедине, он бы не остановился, может, даже пропустил мимо ушей мои шпильки и усилил напор, рискуя нарваться на большую грубость.