– Жизнь без войн… Это ли не самое ценное подношение?

Сколько они так просидели? Возня у шатров затихла, графин наполнялся еще трижды, Влад приходил и ушел снова… Казалось, за окнами уже поблескивает утреннее зарево. Избирательный сезон вот-вот завершится, богини подсчитают подношения и объявят победительницу.

Демон уснул в кресле, а Габ тер грудь и зачем-то вспоминал, как Ализа слетела с харпии. Он никогда ни за кого так не боялся. И это… страшило. Да что там? Убивало!

– Твое сердце болит, но ты его закрываешь. Глупо. Странно, – промурлыкал Ахнет, выбираясь из дремы. – Иди к своей женщине.

– Не стоит. Сейчас не стоит, – Габ помотал головой, ощущая дыру под ребрами. Не от саера – от другого яда.

– Твоя хара прекрасна. И ликом, и душой. Серебряной чистотой помыслов. Здесь такой не найдешь.

– Здесь? – Габ потер заспанное лицо и сощурил глаза на рогатого.

Сколько они выпили? И зачем они это сделали?"

"– В твоем мире таких нет. Как и в моем. Я видел, она еще тоскует по дому, но уже не так, как прежде… Ты крепко ее привязал, генерал.

Габ с силой прочесал растрепанные волосы и уселся ровнее. Смысл ускользал, но нервировал заранее.

– Ты не в курсе? – удивился Ахнет. – От нее за версту пахнет иным миром. Хавраной, я полагаю. Она врастает в Сатар день за днем, он вполне может стать ей домом… Чего притих?

– Я слушаю. Вникаю. Пытаюсь… Ализа иномирянка? – нахмурился Габ.

– Почти уверен, что она даже не Ализа. Мне представилась Лис-саветой, – с ухмылкой поведал демон. – Она заблудилась, как и все мы. Она не чувствует тропу, но лишь потому, что связана брачной цепью.

– Со мной, – просипел Габ, нащупывая дрожащей рукой мундир на спинке кресла. Не нащупав, рявкнул раздраженно: – Иномирянка? Иномирянка?!

Так вот откуда столько паники в день церемонии. Она не с темных земель, не приютская сирота и не мошенница. Не бедняжка без документов и теплой одежды. Она… лгунья! Из другого, демоны раздери, мира!

Все вдруг сложилось и стало кристально ясным. И почему россоху схватила, и почему так билась в руках незнакомца… И это ее драное «машинально». И неподдельный ужас в голубых глазах, и честный всхлип «Я не знала, что нельзя брать». Даже для урны с прахом, едва не расколовшей герцогский череп, нашлось оправдание.

Она пыталась уйти? Она хотела домой?

Лизавета.

Голубоглазая девочка просто заблудилась. Она искала тропу и не желала привязывать себя к Сатару. Но несколько лун назад, когда Габ умирал, она продала свой шанс вернуться в родной мир. И ценой была – его жизнь.

Лизаве-е-ета… Пожалуй, это красиво. Ничуть не хуже Ализы или Ализель.

Зачем она его обманула? Почему не объяснила толком?!

Впрочем, Габ сам виноват. Сам, сам… Он ей весьма красноречиво рассказал про свою ненависть к иномирцам.