Маму можно понять, она хорошая, заботится как умеет.

Мы так и не завели второго ребенка, но не потому, что не доверяли друг другу. Увы, не получилось. Потом жизнь закрутилась. Я верю мужу, за эти годы не случилось ни одного повода для сомнений ни с его, ни с моей стороны.

Когда мне было восемнадцать, я старалась быть циничной. Заставляла себя смеяться над верностью и случаями, когда любовь со школы длится всю жизнь. Удивительное дело, с годами, я всё больше верю в сказку.

С годами, проведенными рядом с Мотом.

Наконец объявляют посадку.

Боже! Боже!

Сердце орудует как отбойный молоток. Время то медленно тянется, то несется стрелой. Щеки горят.

Адово соскучилась.

Где же он?

Переминаюсь с ноги на ногу. Руки горят. Кожа горит.

Двери открываются, прибывший народ высыпает в зал ожидания.

Пульс долбит. Я так сильно жду, что дышать забываю!

Коллеги Матвея движутся в нашу сторону, обнимают жен и подруг, смеются.

Я вежливо здороваюсь. А потом замираю.

Потому что вижу его. Матвей быстро идет по коридору. Короткая стрижка, легкая куртка поверх белой майки, строгий взгляд, складка между бровей. Он невероятно привлекательный!

Матвей шарит глазами по присутствующим, натыкается на меня. В его глазах вспыхивает огонь, тело моментально послушно отзывается. Шепчу губам: «Я тут».

Он улыбается.

Приподнимаюсь на цыпочки и делаю взмах букетиком

Муж идет ко мне. А когда остается метров пять, оставляет чемодан и бежит!

Бросаю цветы и ахаю! Не успеваю пикнуть, как Матвей подхватывает меня на руки, наваливается и прижимает к колонне. Сжимает в объятиях до легкой боли в ребрах.

– Мот! – выдыхаю жалобно. Вкладываю в его имя всё. Тоску, любовь, нетерпение! Сама трогаю его, глажу.

Он глухо стонет на ухо. Звуки растворяются в шуме аэропорта. Но я слышу. И умираю от удовольствия.

Матвей впивается в мои губы, а я, сдавшись, изо всех сил обнимаю его руками и ногами. Мы жадно целуемся, на миг позабыв, что вообще–то являемся приличными людьми — врачами. И что находимся в общественном месте.

Сердца так колотятся, что рвутся, в стремлении почувствовать больше. Кожей бы. Тело к телу. Быстрее! Мы не можем иначе. Не можем друг без друга. Всю жизнь вместе. Разлучать нас — преступление.

Матвей зацеловывает мои щеки. Шепчет на ухо:

– Щас сдохну, Юлька.

– Любимый, боже, как я скучала, – отвечаю. – Ты не представляешь.

Жадно дышу им. Молчит, чувствует.

– Мы или отлепимся друг от друга, либо займемся любовью прямо здесь! – выдаю.

Он замирает, задумавшись. И я хохочу! Господи, обожаю его. Он реально стоит и размышляет!

– Взорвусь без тебя. Больше так надолго один не поеду, не могу вообще. Последние недели на стену лез.

– Домой скорее. Всё расскажешь.

– Да.

Смотрим друг на друга. Тонем. Обещаем.

Наконец, усилием воли Матвей заставляет себя отпустить меня на пол.