– Она для своих лет отлично выглядит. – Захар цокает языком: – Сочная.

– Бля–я, – тяну я.

– Но я бы не стал. У меня же есть совесть в конце концов!

– Откуда? Понятно ты бы не стал, тебе бы никто не дал! Но если бы ты не прекратил себя вызывающе вести, могла быть ссора.

– Ты просто боишься, то придется звать меня папой.

– Пздц, – закатываю глаза.

Этот поток глупостей прерывает появляющийся из–за поворота преподаватель, мы как по команде выстраиваемся в ряд, смотрим профессору преданно в глаза. Зачет бы и... домой!

– Не убегай потом, – просит Захар, – дело есть.

– Мне надо Юлю забрать.

– На две минуты.

– Лады.

– Ну что, готовы, орлы? Кто первый?

– Я! Можно? – поднимаю руку.

Рискованно, согласен, но в этот раз инициатива не наказывается, мне задают пару вопросов, ставят зачет. Захар вызывается следом. Мы встречаемся на улице, курим в специально отведенном месте, после чего я спешу за руль.

В этой машине до сих пор чувствую себя неуверенно, словно мне ее одолжили. По всем документам моя, но былин! Не привык к таким подаркам, да и научен уже, что за халяву приходится больно расплачиваться. И всё же это действительно подарок. Тестя. Которым меня еще ни разу не попрекнули. Могу себе только представить, какой это подвиг для тролля Арсеньевича. Держать язык за зубами. Понимаю и уважаю.

Мы стараемся ладить в последнее время.

Жму на газ. Настроение шикарное, и дело не в зачете. Вернее, не только в нем.

Жду Юлю у ее университета, она улаживает какие–то вопросы с академом. Погода замечательная, выхожу на улицу, облокачиваюсь на машину. Солнце припекает, знакомого запаха становится больше. Следом вспоминаю, что и правда схватил со стула толстовку, а ведь Юля именно в ней носилась вчера. Забавно. Невольно улыбаюсь.

Уже две недели я свободен как ветер. Завод в прошлом, у меня остались учеба и одна смена в больнице. Всё! Две недели расслабона, медового месяца с... женой. В голове не укладывается. Я, конечно, буду работать больше, но теперь уже, вероятно, в больнице, поближе к специализации.

И всё же... у меня есть жена! Офигеть."

"Юля выходит из здания и сразу направляется ко мне. Улыбаюсь до ушей в умилении. Прикрываю рукой рот. Такая забавная! Животик, щеки, попа, грудь... она вся состоит из округлостей. Глаза большие, часто удивленные. В очередной моей толстовке — единственная одежда, в которую Юля помещается. Часто грустит по этому поводу, хотя по мне так — весьма мило. Это ведь временное явление. Лично мне всё нравится.

Необычный период мы с ней проходим, трогательный, волнительный.

Оба это понимаем. Проживаем каждую минуту. Делимся всем, что беспокоит.

Иду навстречу. Когда между нами остается пара метров, раскрываю объятия.

Юля ускоряет шаг, семенит уточкой. Обнимает за шею, я целую в щеки, губы.

– Привет, малыш.