Тут уже была настоящая хозяйка – законная жена Алексея, мама Лизы, умершая от быстротечной болезни. И хотя Леша переделал спальню, принадлежавшую раньше Кристине, в одну из гостевых комнат, чтобы продемонстрировать Инге готовность к новой жизни, все равно девушка не забывала, кто тут был настоящей хозяйкой.

Вопрос, как поддерживать отношения «на расстоянии», был больным и, казалось, нерешаемым. Как и тот, кто к кому переедет. Чернов не мог оставить свой рыбный бизнес, Ингу же многое привязывало к столице. Но после того как чуть не потеряла Алексея, стала задумываться о переезде. Только вот в его доме продолжала чувствовать себя гостьей – желанной, любимой, но все же гостьей.

Одним глотком она допила остывший чай, сполоснула чашку и поставила ее на место. Ночь – плохое время для принятия решений, сомнения в тишине и одиночестве лишь множатся и растут. На подоконнике Инга увидела пачку сигарет, забытую братом, и потянулась к ней. Раньше она много курила, потом почти бросила, а после всех переживаний вновь задымила как паровоз. Но недавно дала обещание Лизе попытаться оставить эту вредную привычку. И почти справлялась! Курила лишь после кошмаров.

Выйдя в теплую ночь, темнота которой уже была разбавлена подступающим рассветом, Инга с зажженной сигаретой в пальцах села прямо на ступеньку крыльца. Но не просидела и минуты, как услышала за спиной скрип приоткрывающейся двери. Даже не оглянувшись, она поняла, что это Алексей.

– Почему не спишь? – спросила она, не оборачиваясь.

– Не могу без тебя, – ответил он, присаживаясь рядом и беря из ее пальцев сигарету. – Как я могу спать, когда ты где-то расстроенная бродишь?

Сделав затяжку, он вернул девушке сигарету. Обняв одной рукой Ингу за плечи, Алексей мягко притянул ее к себе. Она прильнула к нему и улыбнулась тускнеющим на светлеющем небе звездам. Какие правда глупости – эти ночные кошмары, которые не предсказывают будущее, а всего лишь отражают уже пережитое. Неважно, что там осталось, в прошлом, когда есть настоящее. И будущее – такое, о каком она мечтала.

* * *Запах и холод сырой земли, круглосуточный сумрак, осклизлые стены, понизу, до высоты полуметра, закрытые досками из необработанного дерева, давали обманчивую надежду, что ее проклятое существование, пожизненное заключение, наконец-то закончилось и она получила волю – смерть. Но почему получается двигаться в этом тесном, похожем на гроб, помещении, натыкаясь вслепую на стены, обдирая ладони о пробивающиеся кое-где корни растений и шершавое занозистое дерево? Почему чувствуется этот гнилостный запах долгожданного освобождения? Почему ощущается холод, от которого ломит кости и болят суставы – еще одна нескончаемая пытка в этом настоящем аду?

Жива…

Заживо похороненная.