Хазар молча кивнул Бродяге на кабинет, где в последнее время предпочитал говорить о делах, и первым пошел вперед.

Бродяга еще раз глянул на уже выходящего из дома во внутренний дворик, к бассейну, Ваньку, заметил, как скользнул следом за ним Серый, в последнее время поменявший квалификацию из секретаря Хазара на няньку для его сына, вздохнул и пошел следом за хозяином дома.

По пути он тапнул на экран телефона, выводя нужную таблицу, по которой сейчас будет разговаривать с Хазаром, освежил в памяти данные.

Выдохнул.

Все складывалось вполне неплохо, после треша с заводом щебня и подставой Шишка, с которыми разобрались в рекордные сроки, ухватив ситуацию буквально в последний момент, дела шли , как надо. Привычная динамика успокаивала… Должна была бы успокаивать. Если бы не Хазар, который ледяным жутким нравом, переходящим в снежные бури, наводил ужас на всех своих подчиненных и партнеров.

И, если Каз с Бродягой знали истинные причины просиходящего, то остальные-то не понимали. А потому пугались еще сильнее.

Город стоял на ушах, три офиса, переполненных до этого всего народом, редели прямо на глазах. Люди уходили в отпуска, декретные и больничные, надеясь пересидеть бурю подальше от эпицентра. Это те, кто могли. Легальные сотрудники.

А те, кто не мог, просто сжимали посильнее булки.

Хазар в тот день, когда, вопреки всем прогнозам, ничего не сделал с тварью, крысятничавшей прямо под боком, отпустил ее за ворота и даже пинка для ускорения не прописал, поехал к себе в зал и полсуток убивал ни в чем не повинные груши.

Серый говорил, что он еще спарринг хотел, но дураков и бессмерных не нашлось. Все расползлись по углам. А вот груши не успели…

Бродяга этого не видел, потому что тогда же, оставив молчаливо смахивавшую слезы со щек Лялю с Ванькой, занимался утрясанием дел по заводу. Потому что Хазару как-то внезапно стало на него пофиг, а бросать было нельзя. Каз в это же время разбирался с погонами, которых нацелили на то, что произошедшее — не что иное, как рейдерский захват. Было много вопросов, кто нацелил именно в этот момент, и выводы напрашивались совсем уж непростые… Но, опять же, задать правильные вопросы нужным людям по уровню мог только Хазар, а он ушел в жесткий штопор.

Веселое было время…"

"Его котенок два дня сидела в доме Хазара, изображая няньку при отказывающемся разговаривать и смотреть на кого бы то ни было Ваньке, а самого Бродягу видела только наездами. Вымотанного, злого и голодного. На них с Казом свалилось все вообще, и ощущение от происходящего остро напоминало момент десятилетней давности, когда Хазар вышел из тюряги.

Они прикрывали тылы и терпеливо ждали, когда старший друг отведет душу и успокоится.