Жизнь их сплошное ожидание – амнистии, нового срока, вызова к куму… Чего гадать – всё равно не угадаешь! Может, вот теперь им объявят, что в честь очередной годовщины их распускают по домам, а может, зачитают приговор, который – в двадцать четыре часа и до вечера еще прислонят к стене барака.

Стой зэк и не гадай, не рви душу пустыми надеждами, не пугай себя привычными страшилками. Не верь, не бойся…

– А ну, подберись!

От штаба командиры идут – «Абвер», «Партизан», «Кавторанг»… И гражданский с ними. Встали перед фронтом. Вперёд «Абвер» вышел.

– Слушать сюда! За последнюю… – на мгновение запнулся, но нашёл слово, – боевую операцию всем, всему личному составу, от лица командования объявляю благодарность…

Странные, непривычные уху зэка словечки, не зоновские: «боевая операция», «личный состав», «от лица командования»… – армейские обороты, как на фронте.

– Особо хочу отметить…

И далее список, не фамилий, нет – кличек, которые больше собакам подходят, чем людям. Значит, всё-таки не армия, все-таки Зона.

– Спасибо всем! На три дня все занятия и внутрилагерные работы отменяются – отдыхаем. Сегодня получите усиленный паёк и… по двести граммов «фронтовых» на рыло. Заслужили.

Строй оживлённо загудел.

– Но прежде…

На чём праздник и кончился!

Из штаба вывели группу людей. Небольшую – пять человек под конвоем автоматчиков. Так это ж…

– Признаете?

Зэки глаза таращат – как не узнать, когда они с ними в одном бараке на соседних нарах и на общих работах и в лесах вместе… Ох, не к добру их теперь сюда привели.

Стоит «Абвер», вокруг глазами поводит, в лица всматриваясь.

– Что-то надо объяснять?

Что тут объяснять, и так всё понятно.

Но «Абвер» объясняет:

– Вот эти двое, как туго стало, к «Оборотню» подались, вас, своих товарищей на произвол судьбы бросив. Как это называется? Как на фронте называлось, когда бойцы без приказа оставляли своё подразделение, взвод свой или роту? И что с такими… делали?

Молчание, хмурые взгляды… Известно, что делали – особистам в лапы передавали, а те ускоренным порядком, по законам военного времени пулю в затылок перед строем. А бывало, и до трибунала дело не доводили…

– Теперь эти трое… Эти просто ссучились, расстрела испугавшись… Было такое?

Было…

– Что их на зоне ждёт, коли честные зэки прознают, что они «краснопёрым» в услужение пошли?

– На перо поставят. Блатные. Или свои. Нет им прощения.

– Верно. Не жить им на зоне, потому, как суки они. И что теперь с ними делать?

Мрачен строй. Мрачны «отказники». Так всё странно повернулось – из-под смерти вывернуться хотели, из-под стволов расстрельной команды, а теперь здесь стоят.

– Сам принимать решение не стану – пусть каждый скажет.