И вот тебе и повара, и официантки, и танцовщицы, и всё за минимальную плату.

Просто, выгодно и не затратно.

К тому же и контингент здесь собирался такой, что убери вышибал, и бар разнесут на атомы."

"Согнув руку в локте, я пристроила её на барную стойку и упёрлась в неё лбом. Хоть минутку покоя. Играла медленная музыка, где-то в задней комнате захохотала одна из местных дамочек. А мне снова стало так обидно. Ведь я никогда не была той самой давалкой. Почему-то слова миранца не выходили у меня из головы. Он ведь действительно мне понравился. Но я его понимала. Сама знала, как выгляжу. Дешёвка. Как есть. А что можно подумать о девке, трясущей третьим размером на барной стойке? Только это.

Тяжело вздохнув, я почувствовала, как к глазам подступают непрошенные слёзы. Подняв голову, поняла, что миранца уже нет. В задние комнаты к девкам он не пошёл. Неужели и правда заходил поесть, а тут я со своими задовиляниями.

Хмыкнув носом, снова положила голову на руку.

Где-то там позвали официантку, но я не отреагировала. Кто другой подхватит…

* * *– Криста, – голос управляющего ворвался в моё сознание. Кажется, я уснула стоя. – Вот твоя зарплата. Так уж и быть, пойду тебе на уступки, и сегодня получишь за полную смену. Ты заслужила. Но прошу – сгинь отсюда, пока не сдохла прямо здесь, и не набежали опера.

– Добрый вы, – зевнув, я уставилась на карточку, зажатую между толстыми пальцам Барока.

– Бери и исчезни, – он кивнул в сторону двери.

Уговаривать я себя не заставила. Ухватив счёт-карту, засунула её в кармашек на митенке.

Спешно переодевшись, форму оставила на пластиковой лавке. Что-то мне подсказывало, что сюда я уже не вернусь. И, вообще, было такое ощущение, что мир вокруг меня стремительно несётся в бездну.

Я даже не была уверена, что эту ночь проведу дома.

Выбравшись из бара, медленно как дряхлая старуха, поплелась в сторону приюта. Нужно забрать дочь сейчас, а то дома могу и вырубиться. И тогда разбудить меня будет очень проблемно.

Но стоило мне свернуть в ближайший переулок, как передо мной развернулась занятная сцена. Трое амбалов явно не с нашего бара теснили к стене миранца. Напуганным тот не выглядел. Его хвост, распушившись, хлестал хозяина по щиколоткам. Завидя меня, нелюдь и вовсе подался вперёд корпусом.

Я не поняла его реакции, но всё это выглядело скверно. Миранец был на полголовы выше людей, но они легко могли взять количеством. Хотя, ну какое моё дело. По-хорошему, мне бы развернуться и ползком удалиться, но стало жалко мужика. Это чисто женское сострадание, которое вечно оборачивается нам проблемами. Костеря себя на чём свет стоит, тяжело вздохнула и, засунув два пальца в рот, громко протяжно свистнула.

– Опера! – мой вопль разлетелся по злачному переулку.