И вообще, ты чего это тут хозяйничаешь? И даже Севу у меня увела, тоже мне подруга, – ощерилась я.

Плевать мне на Севу, но, зная Катьку, она после неудобного ей вопроса просто свалит в туман, быстро и безвозвратно. Потому что не захочет выяснять отношения.

Завьялов за дверью громко и радостно хрюкнул, явно от сногсшибательной новости о Севиной измене, а мне захотелось прямо при Катьке войти в гардероб и дать ему по башке. Еле сдержалась. Сначала бы со своими обожульками разобрался. А то взял моду у меня в гардеробной отсиживаться. Нашел, тоже мне, убежище от апокалипсиса.

– Кто у тебя там? – буром поперла подруга, даже не испугавшись разборок. – Если это Сева, я вызову тебя на дуэль.

– Катя, ты совсем с ума сошла? Это соседи делают ремонт, иди домой, а! – зачастила я, подталкивая подругу в спину к входной двери, ещё не очень хорошо понимая, зачем я скрываю человека, которого Люся ласково зовёт дичью и делает все для того, чтобы заманить его в мои сети.

Вот он – тут, а я почему-то играю в шпиена и всячески покрывают его инкогнито. Может быть, потому что чувствую к нему совсем не то, что охотник чувствует к своей жертве? А что? Что я сейчас чувствую? Я замерла, как громом пораженная, и прислушалась к своим ощущениям.

Глава 36

– Юля, вы плакали? – Завьялов сидел напротив меня, обхватив пальцами чашку с обжигающе горячим кофе, и смотрел так, что, казалось, заглядывает мне прямо в душу.

– Не дождетесь, – вредно буркнула я. – И чего дальше собираетесь делать?

– Сначала мне нужно принять душ, – спокойно ответил Захар, – я надеюсь, вы предоставить мне такую возможность?

Я обалдело уставилась на него, лихорадочно вспоминая, когда в последний раз чистила ванную комнату. Вчера вроде, неудобно же, мужчина первый раз будет у меня мыться, а в раковине куча волос, например.

– И, Юля, мне нужно побриться. У вас есть бритвенные принадлежности?

– У меня есть женская бритва. Я ей ноги брею, – зачем-то пояснила, – и восковый эпилятор.

– Бритва сгодится, – весело хрюкнул Завьялов.

– Я сейчас, – вскочила с места и ломанулась в спальню, пытаясь унять дрожь в конечностях и разыгравшуюся фантазию, пока рылась в шкафу в поисках полотенца попушистее и поновее и моего банного халата, украшенного влюбленными лебедями.

Вообще-то он мне всегда очень нравился, а теперь показался пошлым. Нарисованные птицы вдруг показались страшным кичем и уродством.

– Спасибо, – сказал Захар, принимая из моих рук стопку белья.

Его пальцы случайно, очень легко коснулись моих, и мне показалось, что по ним прошли разряды высоковольтного тока. Я аж встряхнулась, честное слово. Да и Завьялов слишком поспешно от меня отпрянул. Только сверкнул своими колдовскими глазищами, и лицо его перекосила болезненная гримаса.