Слова не сказала, что я дочь синеболов, – пропыхтела я, потому что в очередной раз едва не свалилась, попав каблуком в выбоину в асфальте.

Люся в этот раз принесла скромные лодочки на небольшом каблучке, очень удобные, но и в них я умудрилась запнуться.

– Ну да, вообще то, – покладисто согласился «жених», машинально ловя меня за шкирку, – Юлек, я тут сказать хотел…

– Потом.

Я уже нажимала на пимпочку звонка, и откровения Севы сейчас меня интересовали мало. Гораздо интереснее было, как отреагируют мама и ее подружки на его явление им. То, что Завьялов уже здесь, я поняла, едва увидев уродский красный Рингтул, принадлежащий козе Марте.

Значит с ней пришел, все-таки.

Дверь нам открыл папа. Увидев ряженого ковбоя Мальборо, он сдавленно хмыкнул – я не поняла, озадаченно или одобрительно – и посторонился, пропуская в наполненный жующими людьми холл, который мамуля упорно называла бальной залой. Больше половины присутствующих мне были незнакомы. Я зашарила взглядом по толпе, пытаясь выискать единственного, важного мне гостя, ради которого подписалась на эту авантюру.

Но Захара нигде не было.

– Доча, это еще что за «Верная рука, друг индейцев»? – шепотом спросил папа. – Мать сказала, у тебя сюрприз для нас, но я, честно, не ожидал, что ты приволочешь в родной дом мальчика из ансамбля танцы аборигенов центральной части Америки. Мать с ума сойдет, она сегодня важняк какой-то ожидает, а тут такое. Может, ему лучше мою экипировку хоккейную старую презентовать? Хуже не будет уж точно.

– Не надо, – безразлично ответила я, потому что, наконец, выхватила взглядом знакомую фигуру.

Захар беседовал с полной дамой и мило ей улыбался, а та млела под его взглядом и глупо улыбалась. Увлекшись созерцанием жертвы, я не обратила внимания на выпучившего глаза и дебильно улыбающегося женишка, вцепившегося в руку отца, как клещами, рискуя оставить и без того несчастный отечественный хоккей без бомбардира.

– Ооо, это вы, вы… – с придыханием зашептал Сева, тряся руку папы, и сам колотясь в пароксизме восторга. – Торпеда, ломись, будет все зае***! – вдруг заорал он.

Как раз в этот момент музыка в зале стихла.

Несколько сотен пар глаз уставились на нас. Папа попробовал испариться, потому что знал, что гнев мамы обрушится на него. Мне, если честно, тоже захотелось провалиться сквозь дорогой паркет. Я огляделась, чтобы понять, куда делать ноги в случае отступления, и наткнулась на полный интереса взгляд Завьялова, не сводившего с меня глаз. Меня словно окатило ледяной волной, но тут к нему подошла Марта, дрянь такая.

Захар легко кивнул и пошел за своей невестой. НЕВЕСТОЙ. Боже, это нестерпимо.