– Или думаете, как женишка вашего свету высшему явить? А ведь все очень просто: одно ваше слово – и я составлю вам компанию. И тетку свою порадую. И вы не опозоритесь.

– Зачем вам это? – икнула я от неожиданности. И ведь не знаю, что делать. Вот соглашусь сейчас, а Люся меня может даже побьет. Ну не бывает вот так все просто, явно подстава какая-то. – С Мартой своей идите. Вы же помолвлены, – ядовито прошипела я. – И вообще, оставьте меня в покое. Мешаете только.

– И чем же вы так заняты? – не ответив на мой вопрос, спросил Захар. Явно какое-то западло замыслил.

– Обдумываю, что написать в заявлении на увольнение в первую очередь. Что мой начальник хам и негодяй, или что работать под началом тирана не хочу и не желаю.

– Да? И кто же сказал вам, что я подпишу вашу глупую цидульку? – приподняв бровь, поинтересовался.

Глава 27

Я прислушалась к звуку удаляющихся шагов и сползла по двери прямо на пол, как всегда плохо промытый уборщицей бабой Дусей. Тишина. Значит, можно выйти, и по-тихому слинять домой. Позорно ретироваться с поля боя. Правда, я еще не выполнила Люсино задание довести Завьялова до белого каления.

Но что-то мне подсказывает, что я сегодня не предрасположена к экзекуциям. Вздохнув, я взяла ручку и села писать заявление на увольнение. Расправившись с писаниной, удовлетворенно хмыкнула, глянула в зеркало, ужаснулась, достала из сумочки губнушку мою любимую, пахнущую малиной, мазнула ею по губам, выгодно оттенив невероятной красоты синяк под глазом розовым перламутром, и вышла из кабинета с видом царствующей особы. Точнее, как обычно, не вышла, а выпала, споткнувшись о чертов порожек, о котором всегда забываю."

"– А я вас заждался.

 – Я подавилась собственной слюной от неожиданности и вдруг почувствовала странное неудобство в районе попы, но, на свою беду, не обратила на него внимания. Завьялов стоял, привалившись плечом к не очень свежей стене, и даже в этом убогом антураже походил на олимпийского бога. И опять смотрел на меня насмешливо, сволочь такая. Так бы вот схватила его за грудки иииии… – Пришлось даже применить военную хитрость, иначе вы так и строили бы баррикады с той стороны двери. Баррикады и каверзы, потому что другого я от вас уже и не жду, – хохотнул Захар, заставляя мои и без того слабые ножонки дрожать и подкашиваться.

– Вы очень высокого о себе мнения, Захар Геннадьевич, – фыркнула я, как мне показалось, издевательски.

Но по факту выглядела я жалко. Со стороны, наверное, смотрелась, как бегемот в балетной пачке, с трудом сдерживающий позыв почесать свою филейную часть, дискомфорт в которой доводил меня до исступления.

– Знаете, я сам не понимаю, на фига вы мне сдались…

Надо же, ни один мускул не дрогнул на мужественном лице.