– Юля, не лезьте, – только и успел выдохнуть Завьялов, но я была уже в броске.

Чувствуя себя неудержимой, я, вопя, как тираннозавр Рекс в брачный период, закогтилась в спину Гороха, и, не жалея наращенных сабель, начала ее драть. Несчастный взвыл, когда я начала ожесточенно кромсать на ленты кожаную куртку.

Поверьте, потом сей подвиг я не смогла повторить ни разу.

– Отпусти меня, дура! – орал он, вертясь на месте, как горящий каскадер.

Люся в это время чистила харю дружку Гороха, отрабатывая на нем удары, которые, как мне кажется, могли бы скопытить амазонского носорога влегкую.

Даже не пришлось бы стрелять. Один Люсин хук – и гаплык зверюшке. Один из друзей изодранного мною мачо уже отдыхал в сторонке, закатив ясны очи в черепную коробку и разглядывая свой лишенный извилин мозг.

– Эй, вы чего? Мы так не договаривались, – пыхтела Люся, активно работая полными руками.

Ее жертва, уже не подающая признаков жизни, выглядела как кусок бездрожжевого теста, которое Люсинда месила

– Мужик, сними с меня эту кобылу! – взревел Горох, обращаясь к контуженому Завьялову, похожему сейчас на героя боевика: рубаха разодрана и покрыта пятнами запекшейся крови, губа разбита, под глазом растет и наливается красивой синевой огромный бланш.

Красавец! Ну чисто мачо мен!

– За кобылу ответишь! – выкрикнула я, полоснув последним уцелевшим ногтем по его физиономии. Целила в глаз, но меткостью я никогда не отличалась.

– Все, ухайдакали гавриков, – констатировала Люся, разглядывая лежащих на земле бок о бок, похожих на кильки в банки, полудурков. – А я тебе говорила, что мужики будут штабелем ложиться к твоим ногам.

Неясно только, чего они драться полезли. Я велела только припугнуть. Но, видимо, Масик мой решил, что этого будет мало.

– Так это все твоих рук дело? – зашипела я. – Какого хрена ты творишь?

– Тихо, Завьялов услышит, а это нам не с руки, – зашептала чокнутая фея, – я как рассудила: увидит твой прынц, что тебя хотят трахнуть неестественно и без согласия, и взыграет в нем ретивое. Ну а потом ты его отблагодаришь «Ах, вы такой сильный и храбрый, потому дозволяю вам, о мой рыцарь, содрать с меня распрекрасные мои фирменные трусы и принять мое горячее мерси, и все такое».

– Я тебя убью, – взвыла я, не сводя глаз с лежащего рядом с Горохом Завьялова, начинавшего подавать признаки сознания.

Ну да, ему тоже от меня прилетело. Случайно. Я просто не удержалась на вопящем Горохе и, как камень, выпущенный из пращи, сбила своей тушкой бедолагу начальника, который, тихо охнув, приложился головой о бордюр и затих, болезный.

– Опа, а это еще как это? – растерянно спросила Люсьен, глядя куда-то мне за плечо.