– Ах ты тварь! – взвыла Марта-Марфа и, вскочив с места, выплеснула на меня содержимое стакана.

– Я не намерена терпеть такое к себе отношение! – гордо сказала я и, встав из-за стола, пошла к выходу.

– Юля, стойте. Простите, – бросился за мной Завьялов, но я не собиралась останавливаться.

Да на кой черт он мне нужен? Жила я себе спокойно и жила, никто в меня шампанским не плескался.

– Если уйдешь за ней – можешь не возвращаться! – выкрикнула пьяно Марта и со всей силы бортанула об пол бокал, который с тихим бзыньком прыснул сияющими осколками по начищенному полу.

– Да пошла ты, – прохрипел Захар, больше не стараясь сдерживать себя.

Ну, наконец-то мужик в нем верх над интеллигентом взял!

– Знаете, господин Завьялов, вы думали, я настоящая, а я думала, что вы сильный и мужественный. А вы даже бабу свою не можете поставить на место как надо. Оставьте меня в покое. Завтра я подам заявление на увольнение. Не могу позволить абы кому вытирать об меня ноги. И не нужно тащиться за мной, я в состоянии взять такси, – выкрикнула уже с улицы, с сожалением глядя на Захара, застывшего посреди ресторанного фойе.

– Эй, красотка, поехали, покатаемся, – услышала я за спиной нахальный голос.

«Только не оборачиваться, не оборачиваться», – подумала я, вспомнив все фильмы ужасов, виденные мною, и повернулась к источнику звука. Ну надо же, ощущение, что меня эти ушлепки специально тут ждали, хотя с моим везением – ничего удивительного.

– Езжайте, куда ехали. Я не расположена к флирту сегодня, у меня трусы в жопу врезались и все чешется, – вызверилась я, выдвинув вперед челюсть. – А потом, ты слепой, наверное. Ты где красотку-то увидел? – ощерилась я.

Но по стали в глазах коротко стриженого парня мне стало ясно: «Попала я в вагон для некурящих».

Их было трое, похожих на быков и явно искавших приключений. И, блин, физиономия бабули Остроумовой на них тоже особого впечатления не произвела. Да что же это такое делается? Куда мир катится, в какие тартарары?

– Я сказал, быстро села в машину! – приказал крепыш уже не смеющимся голосом.

Ну надо же, чудесное завершение прекрасного дня.

– Хрен тебе, – выдохнула я и с ужасом стала наблюдать за открывающейся дверцей автомобиля. Бежать на метровых каблуках я не могла.

Какая разница – разбиться насмерть, упав с высоты Эйфелевой башни, или откинуть дорогие туфлишки, подвергшись насилию со стороны трех гоблиноподобных человеков? И так, и этак не комильфо, как говорит моя мамуля. – Я буду орать, – предупредила.

– Слушай, Горох, может, ну ее на хрен? Тряпки на ней стоят, как железный мост, – попытался воззвать к голосу разума приятель агрессора. – Наживем еще проблем.

– Эх ты и бздюхан. Смотри, какая красотка, персик просто, а когда хмурится – на моего любимого хоккеиста похожа.