А сегодня равнодушно покрутила бубликообразным хвостом и, рыгнув, упала на бок прямо в прихожей.

– Надо же, какая уродливая, – задумчиво сказал Сева, вызывая во мне еще большее раздражение. Никому не позволено обижать мою собаку."

"– Я за йодом, – буркнула, решив, что отомщу за его безумные слова в адрес Маруси позже. – А ты иди в ванную и промой ссадину.

В кухне мне сразу стало понятно состояние мопсихи. Уж не знаю, каким образом она смогла залезть в шкаф и сожрать все печенье, но из песни слов не выкинешь. Придется отменить свидание, выгнать нахального назойливого Севу и весь вечер ставить клизмы обжоре, дабы избежать заворота кишок. Прям не Юлька Остроумова, а медсестра Глэдис. С трудом найдя в захламленной аптечке, в которой, кроме фантиков от шоколадки, я нашла лишь таблетку непонятного предназначения без блистера, просроченный презерватив, две ушные палочки и вполне себе съедобный «Милки вей», я поспешила в комнату, где оставила Севу, но дойти не успела. Звонок разбил тишину квартиры как раз в тот момент, когда моя персона дефилировала мимо входной двери. Вот почему я не посмотрела в этот гребаный глазок? И вообще – за каким чертом открыла воротину? Нет у меня ответа на этот вопрос.

– Здравствуйте, Юля, – на пороге стоял Завьялов. Точнее, я не сразу поняла, кто меня посетил – не видно было лица пришельца за огромный букетом роз. А вот ботиночки блестели – новенькие, надраенные. И рукав дорогого пальто приподнялся, являя миру дорогущие скелетоны, которые я узнала тут же. – Я пришел извиниться за сегодняшнюю сцену. Вы впустите меня или так и будете держать на пороге? – спросил он, протягивая мне изысканный веник. Я тоскливо глянула на розочку, принесенную мне Севой, и, едва не разрыдавшись, прошептала:

– Сейчас вы немного не ко времени.

– Юлек, ну ты где? Я готов.

Черт, черт, черт! Ну почему у меня всегда так? Вот почему?

Сева появился в прихожей в одних трусах. Трусы, кстати, мне понравились: до колен, украшенные сердечками. Чудо, а не трусы, прям родственники моих пионерских. Я задохнулась, растерянно переводя взгляд с одного мужчины на другого. На лице Захара не дрогнул ни один мускул, только сузились бездонные глаза, да крылья носа раздулись. А Сева улыбался от уха до уха, явно не понимая, что только что окончательно разрушил мою жизнь. Разобрал по кирпичику.

– О, шеф! Вы как тут? – поинтересовался он, поддергивая панталоны. – А у нас с Юлей свидание. Да проходите, вы ж не просто так пришли, – начал распоряжаться нахал, а я заскрипела зубами. Захотелось тюкнуть его по башке молотком, а потом расчленить и скормить дворовым псам. Но парень явно не мог читать мысли, и несло его по кочкам. – Да проходите. Юлек сейчас похавать что-нибудь сварганит. Выпьем с вами.