– Ничего, хатка, – присвистнул таксист, – твоя?

– Нет, родительская, – уныло ответила, пытаясь вытянуть закрывающий двери шпенёк, чтобы побыстрее смыться.

– Так ты, значит, с серебряной ложкой во рту родилась… – напрягся водила.

Вот я дура, надо было сказать, что я тут поломойкой работаю.

– Вас что-то не устраивает? – пропыхтела, пытаясь вытащить застрявший в дурацкой щели ноготь.

– Да нет, – просиял дядька и заломил такую цену, что у меня зашумело в ушах.

– С ума сошел? – спросила.

– Все по счетчику, – алчно ухмыльнулся таксист.

Из машины я выползла спустя десять минут, нервно подмигивая правым глазом. В процессе торга мы несколько раз чуть не подрались, я отломала дурацкий шпенёк, и, в конце концов, отдала дядьке полную сумму, в противном случае мне пришлось бы его убить, а возиться с мертвым телом потом никакого желания не было. Да и времени тоже.

Подойдя к уродливому строению, который мой папа гордо именует замком, я нажала на пимпочку звонка и уставилась на латунные львиные морды, украшающие тяжелую дверь. Да уж, папуля расстарался. Купив дом, он первым делом понастроил круглых башен в каждом углу особняка. Не знаю, где в тот момент были его глаза, потому что мозг ему давно выбили на соревнованиях. Мама тогда только вздохнула и махнула рукой.

«Чем бы дитя ни тешилось, лишь бы не вешалось», – философски рассудила она, не подозревая, что башни – это только начало строительного и эстетического маразма. Следующим папулиным приобретением стали львы. Нет, не живые – в виде скульптур, барельефов и даже фонтанов. Соседи сначала крутили пальцем у виска, а потом натравили на папу управляющего поселком, но и тут им не повезло. Чиновник оказался ярым папулиным фанатом, и весь поселок в скором времени наполнился гипсовыми уродцами, превратившись в филиал дурдома. Некоторые особо нежные нувориши, не выдержав издевательств, просто трусливо смылись.

– А, доча, ты чего тут? – спросил папа, как мне показалось, слегка испуганно, едва не ударив мне в лоб дверью.

– Поговорить надо, – сказала я и решительно шагнула в прихожую, плавно переходящую в холл, уставленный рыцарскими доспехами, сваянные каким-то мастером-ломастером из фольги и продавшим их звезде хоккея за бешеные бабки.

– Ты это… не ко времени. Я занят, – промычал папахен, и только сейчас я заметила, что из одежды на нем только полотенце, обмотанное вокруг узких бедер и едва прикрывавшее чресла великого бомбардира.

– И чем же ты таким занят? – елейно пропела я, наблюдая, как родитель запинывает под шкаф симпатичные женские туфельки, показавшиеся мне смутно знакомыми. Нет, я точно где-то видела эти светло-лиловые с желтой подметкой подпорки. Вот паразит, домой приволок бабищу, совсем берега попутал!

– Мать прислала? – ощерился папа.