Сзади раздались приказы богинь, но Рокель даже не подумал остановиться, унося Ену как можно дальше. Он успел преодолеть несколько десятков стремительных шагов по усеянному обездвиженными телами полю. Не способная двигаться, овитая светящимися нитями, Ена в его руках могла лишь дрожать, распахнутыми от испуга глазами она смотрела только на Рокеля, дыхание которого захрипело, она видела испарину на висках, нервный взгляд, когда он приметил выбегающих из леса слева покойников и стремительно свернул правее. Он не оборачивался на богинь и Алая, несясь вперёд вдвое быстрее, чем раньше, с новыми обретёнными силами.

Ветер стих, несмотря на движение, Ена почувствовала невесомость, словно, как бы стремительно Рокель ни бежал, они не двигались. В груди сдавило от предчувствия, пока ещё три слабеющих удара своего сердца Ена смотрела на профиль Рокеля, надеясь запомнить каждую черту. Его мимолётный взгляд на Ену, слабая успокаивающая улыбка стали последними, прежде чем нечеловеческая сила опрокинула княжича на спину. Ена выпала из его рук, откатилась в сторону, будто мешок с репой. Рокель закряхтел, справляясь с парализующей болью, рыча от гнева, он торопливо пополз к Ене, сорвал с её лица новые, нагнавшие их нити, которые как заговорённые тянулись к ней, чтобы дополнить кокон и скрыть её от всего мира. От их света перед глазами всё расплывалось в слёзной пелене, которую Ена старалась сморгнуть, чтобы ещё хоть на мгновение чётко увидеть лицо Рокеля, запомнить. Княжич дважды, проклиная всё на свете, пытался поднять скованную Ену, но каждый раз стоило ему лишь сделать шаг, как немыслимая сила приближающейся Мораны безжалостно опрокидывала его на заледеневшую землю.

– Роке… ль, я… – хрипло выдавила Ена, переставая чувствовать тело. Несмотря на свет, оно заледенело."

"Она приметила бегущих к ним богинь и Алая. Мокошь и Морана двигались скованно, шатаясь, простая ходьба давалась им с трудом. Их сопровождали сотни сверкающих нитей, вид которых у Ены вызвал больший ужас, чем все лежащие вокруг покойники.

Морана и Мокошь не собирались задерживать огромную стаю ради спасения Зорана и бежавших сеченцев. Им нужна была эта стая, чтобы раздобыть тысячи необходимых для их плана нитей. И помощи от Ены в их уничтожении никто не ждал. Их планом были не мертвецы, а она. Ена завыла от отчаяния из последних сил.

– Нет, нет, так не будет. Не так, не теперь, – беспрерывно бормотал Рокель, срывая с Ены всё больше удушливых нитей.

На лице княжича читалось отчаяние, но со знакомым остервенением он боролся: за неё, за их свободу, за ту жизнь бок о бок, которую они успели представить за единственную ночь вместе. Трижды у Рокеля вышло оторвать свежие нити от лица Ены, но четвёртый рывок не удался.