Алай, Рокель, Морана и Мокошь закрыли её собой, глядя в разные стороны, готовые…

Мертвецы, как обезумевшая саранча, бросились к ним со всех сторон одновременно. Они спотыкались, толкались, падали и неслись вперёд, как изголодавшиеся дикие животные, несущиеся к ароматному куску мяса. Ена оцепенела, схватилась за непривычно мягкий, почти невесомый плащ Рокеля из теней.

Она доверяла богиням и Алаю, но по-прежнему плохо понимала их план. Отвлечь мертвецов? Может, они и отвлекут, но как им такое количество задержать и самим не умереть, было не ясно. Мокошь и Морана велели следовать их наставлениям, и Ена положилась на их опыт.

– Ена! Сосредоточься на их нитях! – велела Морана.

Крики, хрипы и шум, поднятый покойниками, приближались волной, земля дрожала, а сужающийся круг противников ужасал. Сердце Ены пропустило удар, когда она заметила, что поток выбегающих из леса мертвецов не собирался иссякать. За первой волной тут же вынырнула вторая, третья, четвёртая… Они заполняли всё пустое пространство вокруг.

Неожиданно Ена засомневалась. Впервые засомневалась в плане Мораны и Мокоши. Они все были в центре ловушки.

– Витена! – прикрикнула Морана, не получив ответа. Ена встрепенулась.

– На нитях? Но их так много, на которых?!

– На всех одновременно!

Задание звучало абсурдно. Ена открыла рот, но вместо слов наружу вырвался слабый писк. Первой волне покойников осталось до них не больше десяти шагов.

Восьми.

Семи.

Шести.

На расстоянии четырёх шагов нечисть волной натолкнулась на невидимое препятствие. Они врезались головами и телами с полного разбега, разбивали лбы, носы и лица. Ена вздрагивала от каждого удара, не веря своим глазам и одновременно боясь, что чудо в любой момент исчезнет.

– Как это… – не выдержал Рокель, а после взглянул под ноги. Ена повторила за ним и наконец увидела, что они стоят в центре обширного золотого узора из нитей жизни.

Специальное место.

– Неупокоенные мертвецы чужды таким мощным центральным переплетениям, обычно они их огибают, не способные переступить, – объяснила Мокошь, но без должного облегчения. Она оставалась напряжённой, следила за копошащимися покойниками вокруг.

Те то ли не понимали, что препятствие невидимо, то ли отказывались признавать. Они падали друг на друга, взбирались, пытаясь пролезть по головам. Ена перестала видеть окружающий пейзаж, одни разлагающиеся покойники.

Несмотря на холод, руки вспотели, горло сдавил спазм от ощущения замкнувшейся ловушки. Если преграда исчезнет, их не то что разорвут на части, их просто задавят массой. Ену передёрнуло от мысли быть затоптанной, придавленной десятками тяжёлых тел. Она задышала чаще, до скрипа сдавив серп в руке.