Дрю и его команда сражаются со штормом и не заметят огня, пока не будет слишком поздно. Но по крайней мере у нее хватило ума погасить фонарь, когда начался шторм, оставив только лампу, крепко прикрученную к письменному столу Дрю.

Жаль, что она не может заснуть и проспать весь шторм. Идеальный способ избавиться от страхов и проснуться, когда все будет кончено. Но сейчас и это невозможно: ее швыряет из стороны в сторону, так что приходится крепко держаться за цепь, чтобы не удариться о стену. Конечно, можно было бы найти убежище в постели Дрю, но теперь, когда он вернул ее себе, Габриела и близко туда не подойдет.

Вряд ли он появится, пока шторм не утихнет. Настала ночь, хотя ливень за окном не давал возможности разглядеть что-то, кроме черных туч. Прошло еще несколько часов, но шторм так и не улегся. Но тут дверь открылась, впуская ледяной порыв ветра и дождя. На пороге появился Дрю. Ему пришлось рывком потянуть за ручку, чтобы закрыть дверь. Он не позаботился снова ее запереть. Дрю повернулся и прислонился спиной к двери. Проведя чуть не полдня в борьбе с силами стихии, он по-прежнему казался энергичным, полным жизни и бодрости, словно не моргнув глазом мог справиться с любой напастью.

Он отшвырнул дождевик, который не уберег его от морской воды.

— У тебя все в порядке?

И тут нервы Габриелы не выдержали.

— Нет. Я боюсь, я замерзла, голодна, и мой зад весь в синяках от ударов об пол. Черт побери, у меня не все в порядке!"

"Она ожидала, что он посмеется над ней, назовет маменькиной дочкой и неженкой. Но к ее полному потрясению, он подошел ближе, встал на колени и, обняв, прижал к себе. Она и не подумала отказываться от утешения, хотя ее одежда мигом намокла.

Он прижался спиной к стене и снова притянул ее к груди, после чего сунул руку в карман, вытащил салфетку и развернул. Внутри оказалась пригоршня холодных колбасок, предусмотрительно порезанных на маленькие кусочки. Дрю положил один ей в рот.

— Остатки от завтрака, — пояснил он. — Камбуз закрыт, так что обеда не будет, возможно, до завтрашнего дня. Сама знаешь, огня разжигать нельзя.

— Знаю, — кивнула она, жадно жуя ломтик за ломтиком.

— У тебя правда синяки? — неожиданно спросил он.

Вопрос заставил обоих вспомнить о том разговоре, когда она обвинила его в том, что во время первой встречи он посадил синяк ей на руку. При этой мысли оба вдруг улыбнулись друг другу.

— Нет, просто побаливает немного, — призналась она. — До завтра все пройдет. Только осторожнее ходи по каюте. Я не слишком хорошо держусь на ногах, чтобы собрать осколки разбитого фонаря.

— Мне следовало додуматься убрать фонарь, когда начался шторм.

— Но тебя здесь не было. Хорошо, что я сообразила его потушить, — выпалила девушка, слишком поздно поняв, что выдала себя.