Открыв его, я вижу распечатку нескольких транзакций. Очевидно, это банковская книжка. Не верю собственным глазам, когда замечаю общий остаток.

– О боже.

– Я узнала, что любить, чувствовать себя уязвимой, ошибаться – это нормально. В отличие от жизни в заточении. Никогда не позволяй другим контролировать тебя.

– Откуда столько денег?

– Дописав книгу, я поняла: женщина всегда должна защищать себя. Поэтому отдала Джексу часть своих сбережений, а он, будучи талантливым инвестором, их преумножил, – смеется мама, – во много раз.

О господи.

– Так ты себя обезопасила? На случай вашего развода с папой?

– Нет, – отвечает она, – деньги твои. Выйдя за твоего папу, я уже не нуждалась в сбережениях. Джекс открыл отдельный счет, и с тех пор на нем копились проценты.

– Они мои? – Я не могу принять такую сумму. А вдруг ей однажды понадобятся деньги?

– При условии, что ты запомнишь одно, Куинн… Когда влюбишься, заботься о нем, но и о себе не переставай заботиться. Сделай себя счастливой. Трать их. Копи. Отдай. Выбор за тобой. Это твоя жизнь.

Глава 13

Сунув банковскую книжку в задний карман, я иду в кабинет отца.

Мама только что дала мне чертову кучу денег. Мне не следовало их принимать. Но она сказала, что это подарок и я могу распоряжаться им как вздумается: сохранить, пожертвовать… потратить на что-нибудь.

Сердце бешено колотится у меня в груди, но я иду вперед как на автопилоте. Не знаю, что произойдет или что я скажу папе. Наверное, услышанное ему не понравится, иначе почему я так нервничаю?

Сложнее всего спрыгнуть с обрыва. Назад пути нет. Я не могу и дальше угождать всему миру. В результате начну себя ненавидеть. Другого выбора нет.

Приоткрыв дверь, вхожу в комнату и вижу его возле бара, расположенного у стены. Он наливает себе стакан любимого виски Glendronach, чтобы снять напряжение перед сном.

– Привет, – начинаю разговор, к своему удивлению, непринужденным тоном.

Папа поворачивает голову, закрывает графин и улыбается мне.

– Привет. Я разминулся с тобой сегодня. Ты была на треке?

– Недолго. – Кивнув, вхожу в кабинет. – У Дилан состоялась первая гонка, поэтому я прокатилась с ней.

Папа ошарашен, и я не сдерживаю смеха. Пусть лучше он узнает сейчас, чем новость попадет в его ленту на «Фейсбуке».

– Мэдок фактически заставил меня, ясно? Но я по-прежнему цела и невредима.

Папа хмурится, поджав губы.

– Этот мальчишка, клянусь…

Ага, этот мальчишка. Я едва не смеюсь.

Отец до сих пор видит в Мэдоке дерзкого подростка, но, мне кажется, прекрасно понимает: мы все беспомощны, когда брат решает добиться желаемого. Подойдя к большим коричневым кожаным креслам рядом с книжными стеллажами, папа садится и делает глоток виски. Я сажусь во второе напротив.

– Извини, что не смог выбраться на твой матч, – говорит он.