– Верно.

Конечно же!

– «И она предупреждала – а инстинкты ее не лгут, что самки любого вида опаснее самцов». – Я зажмурился на мгновение, погрузившись в любовь, изнеможение и телесное блаженство. – Мы сосунки. Мужчины. Ты полностью обезоружила меня. Ты настолько прекрасна и соблазнительна. Мы ничего не можем поделать с собой. Мы сражаемся ради вас, умасливаем вас… а вы миритесь с нами. Мы с легкостью получаем вознаграждение в постели.

Сидни повернулась ко мне.

– Это было не особенно трудно для меня."

"– Но все равно мы получаем вашу благосклонность легко. Вы – сила, вы опора, наши заступницы, защитницы наших детей.

– Ты чересчур дешево себя ценишь, – произнесла Сидни. – Ты так же силен. Иначе я не была бы с тобой. Вот здесь мы равны, Адриан.

Но я не чувствовал себя равным ей. Мною еще владело поразительное ощущение, что она – богиня, сошедшая на землю, и я могу ей поклоняться. Но в то же время я не хотел полагаться исключительно на ее страсть или пользоваться ею, как стержнем моей жизни. Мне не нужна была мать – ну, не для меня. Я возжаждал партнерства, союза наподобие того, который мы образовали, – только распространяющийся на все стороны нашей жизни. Мы пойдем вперед, рука об руку, и я проведу остаток жизни, делая нашу любовь все крепче и крепче.

– Я испортил лирическую атмосферу, – заявил я. – Надо было держаться Китса.

– Нет, мне приятно, что тот меланхоличный, метафизический Адриан по-прежнему рядом.

– От него сложно избавиться, даже при помощи таблеток.

Лицо Сидни смягчилось.

– Это ужасно? Быть отрезанным от высот духа?

– Нет, потому что быть с тобой – намного выше духа, алкоголя и всего, что еще можно вообразить.

Глаза Сидни заблестели, и она быстро сморгнула.

– Ты ничего не испортил – ну, с Киплингом. Я понимаю, что ты хотел сказать. И я надеюсь, ты знаешь, что я испытываю к тебе такие же чувства. Я ощущаю себя слабой, когда ты рядом. И одновременно сильной.

Теперь я не сомневался, что достоин ее. Мы дополняли и вдохновляли друг друга, и так будет всегда. Я привлек Сидни к себе.

– Я, наверное, никогда не смогу в полной мере выразить, как я тебя люблю.

– Ну, – сказала Сидни и одарила меня пылким взглядом, который я так хорошо знал, – по крайней мере, ты можешь попытаться.

Этим я и занялся, и занимался большую часть ночи. Я же говорил, Сидни быстро училась.

Я проснулся поутру беззаботным и абсолютно счастливым. Сидни замерла у окна в моей футболке. Это было ошеломляюще сексуально, и я на миг лишился способности связно мыслить. В конце концов, я взял себя в руки. Я подошел к Сидни, остановился у нее за спиной и обнял ее. Она прижалась ко мне.

– Видишь? – шепнула она.

Я хотел смотреть только на нее, но все же взглянул в окно. Все было укрыто толстым снежным одеялом.