Он шагнул ко мне и взглянул в глаза.

– Вы считаете, мисс Сейдж, что я – коварный интриган? Но я все делаю для них. В первую очередь – для тех, кого я люблю. А уж затем – для моего народа. И клянусь, я пожертвовал бы собой, ни минуты не задумываясь, если бы мог спасти того, кого люблю. И точно так же без колебаний я совершил бы что-нибудь ужасное, если бы мой поступок позволил спасти любимого. – Когда Эйб отступил, я осознала, что слушала его, перестав дышать. – Удачи вам с вашим экспериментом. Сообщите мне, если вам будет что-либо нужно.

Он развернулся и зашагал прочь.

Я наблюдала за ним, а в голове звучало эхо его слов. Когда Эйб исчез во тьме, я забрала ящик и пошла к себе в комнату. Только там я перестала размышлять о зловещем диалоге с Эйбом, потому что на меня обрушилась куда более серьезная проблема.

Адриан.

Адриан, утаивший от меня, что однажды он злоупотребил своим превосходством над человеческой девушкой.

Адриан, которому я верила.

Я бросилась на кровать и решила поплакать. Но слез не было. Буря чувств, одолевавшая меня, сменилась оцепенением. Я лежала на покрывале с рваной колотой раной вместо сердца, но могла рассуждать.

Прав ли Адриан? Правильно ли заставлять его отвечать за событие, произошедшее так давно? Мы оба тогда были другими, и мне ли судить, когда я подстроила месть, в результате которой Кит лишился глаза? Я сама не святая.

Но Кит совершил ужасное преступление, а девушка, у которой Адриан пил кровь, ничего не сделала – только оказалась в неподходящем месте в неурочное время. Почему это случилось? Почему кровь всегда играла главную роль в моих страхах?

Адриан трижды писал мне смс на Любовный телефон, спрашивая, можно ли прийти ко мне поговорить.

Я не отвечала. Наконец у него хватило ума отстать. Потом я просто валялась на кровати с Прыгуном-статуэткой на груди.

Когда я вернулась во дворец, я лучше владела собой, в основном потому, что отключила почти все свои эмоции. Я очутилась в уже знакомой комнате, где почти ничего не изменилось. Однако кое-кто отсутствовал. Адриан с Шарлоттой сидели рядом и тихонько болтали. Шарлотта сияла, а Адриан улыбался, но я достаточно его знала, чтобы понять, что улыбка эта неискренняя.

Завершение процедуры было несложным: требовалось добавить кровь к отстоявшейся суспензии. Жидкость засверкала серебром, вызвав недоуменное ворчание Эйба.

– Разве ей не полагается быть золотой?

Я пожала плечами.

– Я кое-что переделала. Серебро лучше гармонирует с моройской магией. Я подумала, что так будет лучше.

Соня вытаращила глаза.

– Дух почти полностью вытек! На помощь!

Шарлотта и Лисса кинулись к ней, вид у них был сосредоточенный. Я поняла: они используют свою магию, чтобы защитить пробирку.