Эдита Львовна объяснила:

– Девочка влюбилась. Я этого Дружинина в глаза не видела, но со слов Леночки составила о нем определенное мнение. Так что с Леной?

– Ну… ничего, – замямлил я.

– Где она?

– В Москве.

– Почему же не приходит ко мне и не звонит? – занервничала Эдита. – Мы раньше два раза в неделю встречались! Куда она подевалась? Иван Павлович, отчего вы молчите?

Я начал судорожно кашлять, а Эдита Львовна говорила без остановки.

– Секундочку, это странно! С чего бы Лене передавать с вами письмо? Она могла бы сама приехать! Не понимаю!

Воцарилась тишина, я уставился на Эдиту, старушка впилась взглядом в меня, пару секунд мы оба молчали, потом Эдита Львовна прошептала:

– Лена умерла!

– Да, – кивнул я, – простите, не хотел быть вестником несчастья, но…

– Помолчите, – резко перебила меня Эдита, – умоляю, ни слова!

Я послушно захлопнул рот, старушка медленно развернула коляску, подъехала к окну и уставилась на улицу.

Спустя четверть часа я решил нарушить молчание и осторожно осведомился:

– Может, все-таки я заварю вам чаю?

Эдита Львовна отъехала от окна и подкатила ко мне.

– Хорошо. Слушайте меня внимательно и не перебивайте. Вы ведь из милиции?!

– Нет, нет, – начал отрицать я.

Эдита Львовна засмеялась.

– Я велела вам молчать, если еще раз откроете рот, то ничего не узнаете. Очень хорошо понимаю, зачем вы пришли. Леночка, наверное, перед смертью призналась. Ее убил Егор Дружинин, узнал все и лишил жизни.

– Нет, – вскинулся я.

– Откуда такая уверенность? – хмуро поинтересовалась Эдита.

– Он не мог.

– Почему?

– Дружинин умер до кончины Лены.

– Умер?

– Да.

– Точно?

– Вы о чем?

– С него станется прикинуться трупом, – зло заявила Эдита, – в гроб ляжет и зарыть себя велит, а потом выползет и воскреснет под другим именем.

Я вздрогнул, милая старушка, до слез похожая на тетушку Гретель, неожиданно попала острым носком туфли в раскрытую рану.

– А что, Егор уже один раз проделывал такое? – вырвалось у меня.

Эдита Львовна хлопнула себя ладонью по коленям.

– Б…! Так я и знала! Снова ушел! Интересно, где он теперь вынырнет?

Пораженный площадным словом, вылетевшим из уст божьего одуванчика, я замер на стуле.

– Чего затаился? – прищурилась Эдита. – Не ожидал? Решил, что к убогой приплелся? Нет, котик. Я здоровее многих и уж точно умнее. Видно, нет у меня иного выбора, придется работать с тем, кто приплыл. Ладно, слушай историю. Мой отец был…

Тут старуха осеклась, звонко расхохоталась и спросила:

– Чего сжался? Думаешь, снова про француза песню заведу? Нет, сейчас правду скажу, но тебе, чтобы во всем разобраться, надо меня внимательно послушать. Ну поехали! Давай знакомиться заново. Я Вера Владимировна Завьялова, дочь поэтессы и профессора истории.

Я молча смотрел на старуху.