– Посижу с Эдитой Львовной, пока медсестра не явится, а вы идите на работу.

– Да? – настороженно вскинула брови Аля.

– Вот, смотрите, это мой паспорт, я москвич. Кстати, мой отец был писателем, его звали Павел Подушкин.

– «Звезды летят вверх» не он написал? – оживилась Аля.

Я кивнул.

– Верно, и еще много других романов, отец очень любил слово «Звезда», оно есть почти в каждом названии его книг.

– Ой, – обрадовалась Аля, – моя мама вашего папу обожала, у нас дома почти все его произведения имеются. Ну надо же!

– Я и сам пописываю, сейчас задумал роман, в котором собраны воспоминания пожилых людей. Тема: шестидесятые годы, очень интересно сравнивать мемуары, у каждого свой взгляд на прошлое, – быстро начал я врать. – Леночка, бывшая прислуга Эдиты, вышла замуж за моего лучшего друга Егора. Недавно я был у них в гостях и обмолвился о сложностях с рукописью, Лена, добрая душа, посоветовала мне взять интервью у Эдиты, вот, дала письмо к ней.

В глазах Али загорелась надежда.

– Иван Павлович, вы и правда тут посидеть можете?

– Да, причем с удовольствием и явной пользой для себя. Если медсестра придет, я уйду, в противном случае дождусь вас.

– Вот счастье! – воскликнула Аля. – Иван Павлович, мне вас господь послал.

Глава 24

Эдита, как когда-то Элеонора, сидела в инвалидной коляске явно не российского производства. Но на этом сходство между моей хозяйкой и пожилой дамой заканчивалось. Эдита Львовна оказалась милой, ласковой старушкой. Если вы читали в детстве немецкие сказки, то наверняка видели иллюстрацию: из пряничного домика выходит тетушка Гретель, румяная, как яблочко, на круглом добродушном лице играет широкая улыбка, на пожилой фрау блузка, длинная юбка, фартук, а волосы идеально причесаны. Эдита как две капли воды походила на тетушку Гретель, только у нее отсутствовал передник, а на коленях лежал клубок шерсти.

– Значит, вы пишете книжку? – проворковала она, выслушав Алю. – Это очень хорошо.

Я кивнул. Аля по всей форме представила меня, и старушка не сомневалась, что перед ней литератор.

– Поколения сменяют друг друга, – начала беседу Эдита, – люди уходят в небытие, пропадает бесценный опыт, накопленный годами. Кто сейчас знает, что волновало какую-нибудь княжну, жившую в подмосковной усадьбе? Да про нее забыли навсегда, а ведь жила, любила, мучилась, думала и ушла в безвестность. Поэтому ваша идея опросить стариков и составить книгу мемуаров мне по душе. Ладно, начну о себе. Я, уважаемый Иван Павлович, коренная москвичка, родилась в районе Китай-города. А вот папенька мой из французов, вы удивлены?

– Очень, – соврал я.

Эдита удовлетворенно засмеялась.

– Именно так! Его звали Леон, и отчество мое – Леоновна, Львовной люди стали звать для простоты.