– Кто? Куда?

– Журналисты и вовсе пытались прорваться к вам в палату, еле удержали. Звонили ваши друзья. Мистер Скотт тоже звонил несколько раз…

Майло Скотт!

– Он в порядке?

– Прошу прощения?

– Он не был ранен?

– Нет. Он приходил рано утром, но вы спали.

– Приходил ко мне?

– Да. – Медсестра, казалось, была удивлена. – Опять принес цветы.

Просто невероятно!

– Ваши родители в комнате ожидания. Готовы их принять?

– Конечно.

– Я их приглашу.

«Ну и ну! Со мной обращаются как с особой королевских кровей!» – подумала Эллен.

Отец и мать робко вошли в палату и остановились возле кровати, не решаясь подойти к дочери.

Коренные поляки, они не слишком уверенно говорили по-английски. Отец, крепкий мужчина пятидесяти лет с грубоватыми чертами лица, работал механиком, мать, типичная добродушная крестьянка, занималась домашним хозяйством.

– Ну как ты, дочка? Я тут тебе суп принесла.

– Мама, в больнице пациентов кормят.

– Такого супа здесь нет. Съешь и сразу поправишься, не сомневайся.

– Ты, наверное, видела газету? – спросил отец. – Я захватил.

Он передал дочери газету. Заголовок на первой странице гласил: «Работница завода рискнула жизнью, чтобы спасти босса».

Эллен прочла статью дважды.

– Это очень храбрый поступок, – с гордостью сказал отец.

Храбрый? Скорее безрассудный. Если бы у нее было время на раздумья, то спасала бы собственную шкуру. Ничего глупее она еще в жизни не совершала. Господи, да ведь ее могло придавить как муху!

В то же утро чуть позднее Эллен пришел навестить и Майло Скотт с очередным букетом.

– Вы очнулись! Доктор сказал, что ничего серьезного и все будет хорошо. Я… я просто не могу выразить словами, как вам благодарен. Вы спасли мне жизнь.

Эллен попыталась шевельнуться, но руку пронзила такая боль, что из груди вырвался стон.

– Больно? – всполошился Скотт.

– Терпимо. Так что там говорит доктор?

– У вас сломана рука и три ребра.

Ну да, конечно: «ничего серьезного»! Глаза Эллен наполнились слезами.

– Почему вы плачете?

Ну как ему сказать? Он лишь посмеется над ней. Эллен копила деньги на долгожданный отпуск, который собиралась провести в Нью-Йорке с подругами. Она так мечтала об этом! И вот теперь вместо отпуска гипс на месяц, а то и дольше. Вот тебе и Манхэттен!

Эллен работала с пятнадцати лет, привыкла к независимости и самостоятельности, но сейчас думала, оплатит ли мистер Скотт в знак благодарности хотя бы часть больничных счетов.

Но вот только просить об этом она ни за что не станет.

Эллен почувствовала, что ее клонит в сон, должно быть, из-за лекарств, и пробормотала:

– Спасибо вам за цветы, мистер Скотт, но, право, не стоит, а то я чувствую себя как на кладбище.

На следующее утро в ее палату вошел высокий, безупречно одетый мужчина.

– Доброе утро, мисс Дудаш.