Интересуется, нужно ли что-нибудь ещё. Жалуется на загруженность и тут же убегает.

Мы снова остаёмся вдвоём. Пауза затягивается. Тишину в палате разрывает звонок мобильного телефона.

Бакурин берёт его с тумбы, смотрит на экран и хмурится. Кажется, даже сильнее, чем когда увидел меня. Затем отвечает в трубку.

— Да, Аль.

Облизав пересохшие губы, выслушивает собеседника. Я не нахожу себе места. Чувствую себя неуютно и раздумываю над тем, что пора уходить."

"Пока Андрей разговаривает, достаю из сумочки блокнот и ручку. Дрожащими руками вывожу на листике номер телефона.

— Ничего не нужно, — резко обрубает чей-то монолог. — Просто, блядь, приезжай.

Бакурин заканчивает разговор, бросает телефон на кровать и выжидающе на меня смотрит. Я кладу листик на тумбу, пячусь назад.

— Там указан мой номер. Просто наберите, если захотите. Я в вашем распоряжении почти круглосуточно.

Андрей совершает движение рукой, отшвыривает тумбу. Она с грохотом падает на пол, а принесённые гостинцы, которые я старательно выбирала в магазине, залетают под кресло, кровать и шкаф.

Слёзы жгут щёки. Я опускаюсь на корточки и наклоняю голову. Собираю всё, что могу и вижу.

— Если не любите персики и абрикосы — в следующий раз принесу цитрусовые.

Глава 4

— Ну? Как прошло? — интересуется папа, когда я выхожу на крыльцо больницы.

Меня всё ещё потряхивает после общения с Андреем, поэтому я только и могу, что передёрнуть плечами. Слёзы я смыла в уборной, а покрасневших глаз отец, к счастью, не видит.

На самом деле всё прошло ужасно. От начала и до конца. После того как я заново собрала гостинцы, быстро попрощалась с Бакуриным и вылетела из палаты.

— А словами изъясняться можешь, Жень?

Мы спускаемся по ступеням и направляемся на парковку. Я опускаю все матерные слова и смягченно пересказываю то, как принял меня гонщик. Агрессивно, что неудивительно.

— Ничего лишнего ему про аварию не болтала? — интересуется отец. — Я дал тебе пошаговую инструкцию, но мало ли…

Всё, что нужно было говорить — выветрилось из головы, когда Андрей впился в меня взглядом. Мой монолог был чистой импровизацией. И да, я, должно быть, озвучила то, чего не должна была. Например, что на момент столкновения находилась за рулём собственного автомобиля. Но папе я в этом не хочу признаваться, поэтому усерднее мотаю головой.

— Пока тебя не было — я общался с врачами, — произносит он, когда выезжает за территорию больницы.

— И какие прогнозы?

Судя по тому, как морщит лицо отец, дела плохи. И мне снова становится больно.

— Гонщику вставили в предплечье пластину и двенадцать шурупов. Сложность заключалась в положении лучевого нерва: он как раз проходит вокруг той части кости. Но вроде бы обошлось.