— В гостинице «Урал» он живет, в газпромовской, это все знают, — пробормотал словно враз обессилевший Осип. — А на что тебе?

— Сколько до нее ехать?

— Смотря откудова.

Инна усмехнулась:

— Отсюдова, Осип Савельич.

— Ну, минут десять.

— А… с улицы Чернышевского?

— Ну, минут двадцать. Ты что? Думаешь, это он в тебя стрелял?

— Он в меня не стрелял.

— Откуда ты знаешь?

— Зачем ему в меня стрелять, если он для этого дела может нанять отдельного человека, который сделает это профессионально?

Осип испуганно замолчал.

— Давай, Осип Савельич. Поехали в гостиницу «Урал».

— Да что ты надумала, Инна Васильевна?!

— Не скажу, — решительно призналась она. — Не проси. Знаешь, есть такой тактический ход.

— Какой еще ход?!

— Он называется «провокация». Поехали.

* * *Администраторша — всем красоткам красотка — поднялась из-за стойки, едва завидев Инну в дверях. Швейцар в ливрее серьезно поклонился. Ее всегда и везде узнавали, выражали почтение и уважение, по крайней мере наружное.

Разматывая шарф, Инна подошла к стойке и уверенно попросила:

— Соедините меня с Ястребовым Александром Петровичем.

— Одну секундочку, — пробормотала администраторша, придавленная количеством больших людей, вращающихся вокруг нее.

Пока она тыкала наманикюренными пальчиками в кнопки, Инна огляделась.

Газпромовская гостиница «Урал» в городе Бепоярске могла бы дать сто очков вперед отелю «Георг Пятый», что на площади Конкорд в Париже. Человек, хоть раз в жизни побывавший в гостинице «Урал», вряд ли согласился бы в дальнейшем на такой унылый постоялый двор, как знаменитый «Георг». Тот был всего лишь стариком, богатым, благолепным, традиционным, как луковый суп, предсказуемым, как снег в декабре, с неизменными ювелирными витринами, малиновым и золотым лобби-баром, консервативными чемоданами и лукавыми и ленивыми французскими портье, знающими о жизни все.

«Урал» был вызывающе молод и несказанно более богат. Каким-то образом у владельцев хватило мозгов и вкуса не сделать его похожим на бывшего владельца пивной палатки, облаченного в парчовый халат, туфли, расшитые самоцветами, с сигарой во рту, дистанционным управлением от фугаса в кармане и нагими гуриями на заднем плане. «Урал» скорее напоминал резиденцию английского губернатора в Калькутте. Колониальная роскошь была вызывающе роскошной и колониальной, как в кино.

Зимние сады с лианами и пальмами. Панорамные лифты из сверкающего хрусталя. Белый «Стенвей» под сенью магнолий. Конторки красного дерева. Иранские ковры — впрочем, вполне возможно, что ковры кайруанские. Мраморные ступени, зеркала, золотые стойки. Бассейны, разноцветные рыбки, свечи в драгоценных подсвечниках. Покойные кресла, стеклянные столы, светлый узорчатый паркет.