Вот так-то, знай наших!

– Ну ты даёшь, пончик! – отдышавшись, мужчина смотрит на меня весело, а я стискиваю зубы, услышав ненавистное прозвище. – Я прямо представил тебя, всю такую… в латексе, на шпильках и в маске. И привязанного мужика!

– Ах ты.… – сжимаю кулаки.

– А самое ужасное знаешь, что? – в его голосе слышится еле сдерживаемый смех. – Ты же этого несчастного не плёткой лупить будешь, а на скрипке ему играть! Вот где настоящий садизм!

Разворачиваюсь на каблуках и вылетаю из ресторана, провожаемая сдавленным хохотом.

Ненавижу!!!!

Ух, я бы этого Сердцева…

Вот уж кому бы ремня всыпать!

Чтоб он в оркестровую яму провалился! Чтоб ему жениться на пианистке и всю жизнь гаммы слушать! Чтоб…

– Алён, – раздаётся у меня за спиной, – Алёнка, ну ладно тебе, не злись…

Стремительно разворачиваюсь, собираясь сказать этой сволочи всё, что я о нём думаю, но каблук у меня попадает в ямку между камнями, и нога подворачивается.

– Ай!..

– Да что ж ты будешь делать! – Антон ловит меня в последнюю минуту, не давая упасть на тротуар.

Мы оказываемся лицом к лицу так близко, как ни разу не были. Я вдруг замечаю, какие у него густые ресницы. Да и вообще глаза красивые. Тёмные, блестящие. Несправедливо… зачем мужчине такие, спрашивается?

А потом понимаю, что уже не меньше половины минуты просто стою, обнимая этого… этого… А он обнимает меня! И прижимается! И тяжело дышит…

– Отпусти! – дёргаюсь, чтобы вырваться.

– Ты пыхтишь, как сердитый ёж, – мужчина улыбается, отступает, придерживая меня за талию и давая восстановить равновесие.

– Сам ты пыхтишь, – огрызаюсь совершенно по-детски.

– Ладно, – он тянет меня за локоть, – пойдём, провожу.

– Сама дойду! – отбираю у него свою руку.

– Не будь такой вредной, ёжик, – Антон качает головой. – Слушай, а тебе идёт гораздо больше, чем пончик! Маленькая колючка… Буду тебя ёжиком звать.

– Да хватит уже, – шмыгаю носом.

Лодыжка побаливает, и вообще я расстроилась. Мне теперь весь фестиваль работать с этим гадом. А я ведь так ждала, это мое самое любимое время года!

– Только не говори, что ты мне тут реветь собралась! – слышу напряжённое.

– Не дождёшься, – снова шмыгаю и вздыхаю.

Ведём себя, как маленькие.… Я, конечно, тоже хороша – ведусь на все его шпильки. А надо просто игнорировать.

Следуя своим мыслям, разворачиваюсь в сторону дома.

– Господи, а это что?

Смотрю через плечо на Антона, уставившегося на огромную вилку в человеческий рост с наколотым на неё сверху пельменем. Невольно улыбаюсь. Хозяйка ресторана установила эту… не знаю даже что, наверное, инсталляцию поблизости от входа, сразу после открытия. Поэтому теперь это место иначе как пельменем не называют. Говорят: «Встретимся у пельменя!»

– А что тебе не нравится? – спрашиваю у кардиолога.

Он пожимает плечами.