Конечно, убить Посвященного II ступени, который мог жить с остановленным сердцем не меньше часа, даже ударом из техники смертельного касания было сложно. Однако Бабуу-Сэнгэ был выведен из строя и оказывать сопротивление уже не мог.

И этим сразу воспользовался еще один персонах развертывающейся драмы, наблюдавший за боем со стороны, – Герман Довлатович Рыков. Он выстрелил Котову в спину из «волка», на сверхскорости обошел Парамонова, снова выстрелил – в спину Ульяне, и подхватил упавший медальон координатора, вспыхнувший при прикосновении красивым малиновым пламенем.

Но Рыков не дал ему сгореть, он знал способы сохранения таких вещей.

Парамонов, державший спецназ ФСБ под гипнотическим контролем, вынужден был отвлечься на схватку с Рыковым и получил автоматную очередь в бок от одного из бойцов «Витязя», лишившую его возможности контратаки. Рыков добил Ивана Терентьевича одним мощным раппортом, остановившим сердце.

Затем погибли Стас и Кристина.

В тот момент, когда мальчик, развернув контейнер-пулеметы на кронштейнах вертолета, как учил Матвей, открыл огонь в небо, пуля из снайперской винтовки попала ему в тонкую детскую шею, разом оборвав жизнь.

Вторая пуля вошла в лоб Кристины, так и не увидевшей последнего броска к часовне своего мужа.

Остановившись на пороге часовни, Матвей оглянулся.

Иван Терентьевич и Василий были мертвы. Ульяна успела нейтрализовать командира спецназа, но пуля, выпущенная Рыковым с пяти метров, попала ей в сердце, и она была обречена. И еще Матвей понял, что Кристины и Стаса тоже нет в живых! Одно мгновение он боролся с желанием броситься к вертолету и попытаться спасти дорогих ему людей, потом нырнул в открывшуюся резную дверь в часовню и не услышал, как упавшая Ульяна прошептала ему вслед:

– Прощай, аватара!.

.

Рыков, оказавшийся сзади, мог бы открыть огонь в спину Матвею, но не рискнул. В принципе он получил почти все, что хотел.

ГВОЗДИ СТРАСТЕЙ ГОСПОДНИХ"

"Кабина «СУ-35» была оборудована полихромными панорамными индикаторами, заменившими десятки круглых циферблатов и шкал. Пилотировать самолет, ориентируясь по ним, было одно удовольствие. Но майор Ломотов никакого удовольствия от полета нынче не испытывал. В голову кто-то молотом вколачивал гвоздь приказа: подойти к Сергиеву Посаду на минимальной высоте, чтобы не засекли радары ПВО области, потом сделать горку и с высоты двух километров нанести ракетный удар по Троице-Сергиевой лавре.

Приказ как приказ, ничего экстраординарного, все же Геннадий Степанович ощущал какой-то дискомфорт, мешающий ему чувствовать себя хозяином неба.

По мере приближения к цели ощущение дискомфорта увеличивалось и наконец достигло максимума. Ничего не понимая, майор поймал себя на мысли, что не хочет выполнять приказ.