– Ты хочешь сказать… он станет… сможет провести коррекцию? Как тогда, полтора года назад? – с сомнением спросил Василий.

Ульяна кивнула, а Парамонов, успокаивая, похлопал Василия по плечу.

– Это единственный выход из положения. Шанс дается только раз. Хотя последствия включения эйнсофа непредсказуемы.

– А почему другие Посвященные, из Союза Девяти, его не включили раньше?

– Матвей остался включенным в контур «саркофага»…

– Еще с тех времен?!

– И только он может остаться в живых после контакта с эйнсофом. Другим Посвященным это не дано.

– Приготовьтесь, – отрывисто бросил Матвей.

 – Садимся.

Вертолет нырнул вниз, в овраг, взмыл над крепостной стеной монастыря и без примерки сел возле колокольни, едва ие задев ее винтом. Неподвижность обрушилась на людей, как удар.

– Пошли!

– Матвей! – слабо вскрикнула Кристина.

Соболев, готовый выпрыгнуть наружу, остановился, прижал к себе жену, Стаса, секунду посидел так, с закрытыми глазами, потом поцеловал обоих, улыбнулся и, проговорив: «Все будет хорошо, Кристя, я тебе обещаю! Стас, береги ее!» – выскочил из вертолета в проем распахнувшейся дверцы.

Высадка Посвященных и Котова прошла нормально и практически незаметно. Двигались они со скоростью, значительно превышающей реакцию нормальных тренированных людей. Но все же их здесь ждали.

Надкладезная часовня, конечная цель пути беглецов, была окружена двойной цепью парней в камуфляже, вооруженных «вепрями», «волками», «никоновыми», снайперскими и штурмовыми винтовками, а у дверей в часовню стоял, никем не видимый, кроме Посвященных, настоятель Храма Гаутамы, координатор Союза Девяти Неизвестных, Бабуу-Сэнгэ с «нагрудником справедливости» на цепи и «глушаком» в левой руке.

Матвей, предусмотревший внезапное появление главного противника, замедлил шаг, держа свой «глушак» в правой руке. Этот гипноиндуктор они по совету Парамонова забрали у мертвого Юрьева, чтобы использовать в качестве отвлекающей контрмеры. Бабуу-Сэнгэ вряд ли знал, что Юрий Бенедиктович использовал оба оставшихся у него кодона, и вряд ли мог поверить, что у Соболева есть чем ответить.

«Остановись! – передал ментальную раппорт-фразу Бабуу-Сэнгэ. – Даже воин должен знать, что всякий конфликт не имеет смысла.

Предлагаю договор. Я снимаю блокаду, заказ на разрушение лавры – самолет уже готов к вылету, а лететь ему всего семь минут, отпускаю ваших друзей живыми, а ты прекращаешь этот ненужный штурм и вместе со мной включаешь эйнсоф».

«Нет!» – ответил Матвей мысленно в том же временном диапазоне.

«Это не ответ. Точнее, для всех ищущих знания не может быть дан один определенный ответ, а тем более отрицательный. Ты ищешь знания, я тоже»."

"«Не правда.