Никто не заставляет мою «связь» лобызать мне ноги, взрываться на городской площади или, паче того, добровольно класть ко мне в постель своих дочерей.

Но вот так себя вести он точно не должен. Как это «так»? А как ведёт себя нормальный горец, когда к нему без спросу вламывается гяур, которого он по каким-то причинам не может убить или выгнать, и начинает распоряжаться, как у себя дома. То есть полный тихий саботаж на грани взрыва эмоций, который может обернуться чем угодно.

Кстати, к Шарипу он относится совсем по-другому.

Мне всё равно, чем вызвано такое отношение: что они оба одной нации, а я другой, или просто из-за того, что я не вышел ростом и лицом.

Некогда разбираться. Я поступлю проще: сейчас быстренько решу все наши проблемы и заодно воспитаю свою «связь»…

Руденко всё это время как бы не в себе. Вид отсутствующий, взгляд какой-то рассеянный, блуждающий, постоянно трёт глаза и трясёт головой (хотя его никто по голове не бил). Такое впечатление, что ему кажется, будто он спит и видит сон. Скверный такой сон, как после обильного застолья с неумеренным возлиянием. Сейчас глаза протрёт как следует, проснётся, и всё кончится…

Зря тебе так кажется.

Такие сны не кончаются, даже и не надейся!

— Ну, теперь надо подумать, как тебя вывезти.

— Вывезти?

— Угу. Именно вывезти.

— Думаешь, всё так плохо?

— Чего тут думать? Наверное, и сам всё прекрасно понимаешь.

— Да, понимаю… Но хотелось бы как-то с семьёй…

— Насчёт семьи можешь не беспокоиться. С ними всё в норме. Более того, могу обещать, что очень скоро ты с ними увидишься…

Во взгляде Арсена — глубокое осуждение и неприязнь. Я разговариваю с гяуром заботливым тоном, отношусь к нему, как к равноправному партнёру, принимаю трепетное участие в его судьбе.

А братья по вере — даги то бишь — закованы в наручники и сейчас будут спущены в подвал.

Да, да, Арсен, я понимаю — это ещё один штрих не в мою пользу. Но ты ведь многого не знаешь…

Я достал из кармана телефон. Руденко вздрогнул, зафиксировал взгляд на желанном предмете и невольно потянул руку. Я сделал вид, что читаю эсэмэску, потом нахмурился и с сожалением покачал головой.

— Извини, но у нас маленькие проблемы. Наши с твоей хаты ещё вчера свалили, это я тебе впаривал, чтобы ты слушался…

Руденко даже бровью не повёл, ждал, что скажу дальше.

— У нас там наблюдатель, недалеко… Короче, в твоём доме сидит засада чекистов. Догадываешься, кого они там ждут?

— Догадываюсь. Вообще, не совсем понятно, почему именно чекисты…

Насчёт засады я даже и не сомневался. Ждут, ещё как ждут! А телефон, это так — дополнительный декоративный аргумент и одновременно средство рассеивания внимания.

— Потому что это теперь по их юрисдикции.