Неожиданно Петрушин сильно прыгнул назад, сшибая меня свой могучей спиной на пол…

— Та-та-та!

…и тотчас над нами шарахнула оглушительная очередь.

— Тюк! Тюк! Тюк!

Пистолет в руках Петрушина три раза едва заметно скакнул, силуэт в конце коридора рухнул на пол.

— Чего разлёгся — вперёд!

Вперёд, так вперёд… Мы не успели добежать до конца коридора, когда в самом начале — в том месте, где коридор поворачивает на кухню, стена начала плеваться солидными кусками штукатурки, как будто какой-то взбесившийся шахтёр с маху садил по ней киркой.

А с улицы, со стороны палисадника, раздавались мерные очереди пулемётов.

Расторопные омоновцы чего-то там такое увидели и без спросу включились в работу.

Перемещаться в том направлении было нельзя, как, впрочем, и вообще ходить по коридору — мы прихватили Васю и ползком вернулись во двор.

Омоновцы стреляли, пока патроны не кончились, длилась вся эта благодать минуты полторы, не меньше!

А потом стало очень тихо…

Иванов связался с омоновцами (пока стреляли, они не отвечали — видимо, недосуг было) и попросил прекратить баловать. Те обещали — больше не будут.

Мы обошли дом, на женской половине обнаружили трёх женщин и двух девчонок лет десяти-двенадцати. Одна девочка была ранена в руку по касательной — шальная пуля залетела. Женщины сами бинтовали её, вопреки обыкновению, всё делали молча, не вопили, только смотрели с тяжёлой, почти осязаемой на ощупь ненавистью…

Из «гостей» Муратовых никто не ушёл. Было их пятеро, и все умерли от естественных для моджахеда причин. Один, самый шустрый, попытался рвануть через окно кухни на параллельную, вот по нему как раз и долбили омоновцы.

Разнесли — как тот старенький дуршлаг…

Затем началась обычная в таких случаях суета. Во дворе выл Султан, стоя на коленях перед растерзанным телом отца. Именно выл — надрывно, тонко, с такой болью, что аж в дрожь бросало.

Иванов кому-то звонил по своей мобиле. Наверное, рассказывал Власову, как это мы тут «на минутку заскочили кое-что уточнить».

Командир омоновцев торопливо разговаривал с кем-то по рации. Докладывал, отчего это тут получился такой шум. Скоро здесь будет полно народу и нам не дадут работать.

Поэтому, пользуясь «оперативной паузой», следует кое-что сделать.

Я сходил к нашей пострадавшей «Ниве» (без бампера, без кожуха, радиатор чуть ли не всмятку — как не потёк, одному механическому богу известно!), взял свою камеру и принялся снимать трупы. Лица крупным планом. Двое получились отвратно, гранатные осколки сильно подпортили физиономии.

Вася с Петрушиным деловито обыскали убитых, ножи, понятное дело, забрали себе, оружие выложили во дворе. У того, что пытался удрать через окно.