Даже Артур, который уже имеет опыт общения со мной, заметно шокирован.

В театре про такое говорят «немая сцена».

Оперативная пауза. Все замерли, оторопь, эмоции…

В глазах дагов — уже было начавший забываться ужас. Вчера в их присутствии резали людей, ночь прошла, как-то всё стало отдаляться… А сегодня — опять. Такое вот страшненькое правило вырисовывается. Что, вот так всегда будет?

Будет, ребята, будет. Персонально для вас — всегда, но недолго. Скоро всё кончится, и будете вы отдыхать.

У Арсена и Шарипа в буквальном смысле челюсть отвисла. Арсен сразу и не понял, что я сделал (он позади стоял, когда я склонился над багажником), подошёл посмотреть.

Бойцы Шарипа, люди опытные, смерть им не в диковину, вжали головы в плечи и смотрят в пол. Не вижу, что в их глазах: глаза ведь у нас основной индикатор, особенно, если человек умеет прятать свои эмоции и владеет мимикой лица. А во взгляде Арсена полное смятение.

Если кто подумал, что им всем жаль Руденко — зря вы так. Плевать им на какого-то гяура, это для них не более чем расхожий материал специфического бизнеса.

Тут вопрос не в том, кого и каким образом я сейчас убил.

Тут вся фишка в том, где именно убил и при каких обстоятельствах.

Я привёл человека в дом Арсена, обращался с ним по-дружески, затем вдруг взял и зарезал на глазах у всех. Таким образом я варварски нарушил законы гостеприимства и проявил грубейшее неуважение к хозяину дома. Кто знаком с обычаями горцев, всё прекрасно поймёт. Тем, кто не знаком, долго объяснять. Для примера: это почти то же самое, что пройти на женскую половину и отыметь дочерей хозяина. Хе-хе…

— Не хотел пол марать.

А теперь будет чисто… Ты чего так смотришь, Арсен? Может, ты сам хотел его прирезать? Хе-хе…

Клал я на их обычаи. Из-за этих обычаев у них многое делается через задницу. Это моя «связь», моя работа. Мне просто нужно воспитать мою связь, чтобы она функционировала нормально и не завалила мне всё дело.

— Ты… Ты что сделал?! Ты зачем…

— Я убрал свидетеля. Мало того — он в розыске и за ним могут прийти. Чего тут объяснять?

— Но… Почему именно здесь?! Нельзя, что ли, было…

— Нельзя. Этот человек мог сорвать операцию, которую готовил сам Шамиль.

— Да я не это имею в виду! Это твои дела! Почему ты…

— Короче! Он нам здорово мешал. И знаешь что? Мне кажется, что…

Тут я приблизился к Арсену и, пристально глядя ему в глаза, вытер окровавленное лезвие ножа об рукав его пуловера. Он был одет обычно, по-домашнему: пуловер, а поверх баранья душегрейка-безрукавка. Знаете, такой пушистый пуловер из некрашеной «ангорки», уютный, чистенький, светленький… Нож я вытер спокойно и неторопливо, как плотницкий инструмент после хорошей работы.