– …щенок! – подзатыльник прилетел сразу. – Не будешь беречь сокровища, откуда возьмешь новую?!

Коста тупо смотрел на остатки кисти на столе.

– Не убьют, – сухая рука опустилась на макушку и неловко похлопала. – По-крайней мере не так просто…

– Слово?

– Слово. – Мастер молчал мгновение, два, пытливо разглядывая что-то в лице Косты, потом сунул руку в карман и достал свиток – уже открытый, перевязанный черной тесьмой – один из тех, что приносил слуга Блау каждый вечер, и пепел от которых он выгребал в камине.

Потом сунул руку во второй карман – и достал свернутый вчетверо желтый лист, и положил оба пергамента на стол перед Костой.

– Что я всегда говорил, малец?

Коста пожал плечами. Что он – идиот? Что это самое бесполезное занятие – пытаться научить ученика думать?

– Что у каждого должен быть выбор, – закончил мастер. Глаза старика Хо сияли странным почти фанатичным светом. – Выбор – священен. Выбирай.

Дверь в каморку мягко щелкнула, притворившись, и Коста остался один с двумя пергаментами на столе.

Развернув желтый грубый листок первым – он увидел подтверждение оплаты на двух человек.

.

“…обоз до Хаджера отправлялся через день. Места для мастера Хо и ученика – в шестых санях. Список вещей, необходимых взять с собой – прилагается… Питание не предусмотрено, доплата за общий котел составляет…”

Развернув второй – свиток из более плотного, белого и дорогого пергамента – Коста увидел печать рода Блау. Но сир писал не сам, а кто-то из вассалов, под диктовку – штрихи ложатся иначе, и уверенность от слов другая – он помнил образцы почерка.

“…род Блау в лице Управляющего предлагал ученику мастера Хо место младшего писаря, в случае успешной сдачи аттестационного экзамена.

И работу под начальством старшего мастера-каллиграфа клана. Жалованье, положенное за четыре декады… Обеспечение материалами… Смена одежды… Условия вассальной клятвы – стандартные…”

Коста свернул свиток, затянул черную ленту, и тщательно сложил обозный пергамент так же, как был.

И потом долго смотрел на закрытую входную дверь, перекатывая по столу огрызки сломанной кисти – туда-сюда.

Туда-сюда. Туда-сюда.

…

Вниз он спустился мгновений через десять. Из ребяческого желания досадить.

Так не часто в своей жизни он хоть что-то решал сам, и – практически никогда от его решений не зависел кто-то ещё.

Мастер вскинул голову и дернул уголками губ – поощрительно. И Коста почти мгновение изучал странное и совершенно несвойственное наставнику выражение лица. Чтобы – запечатлеть, запомнить, и потом – зарисовать.

В глазах старика ярким теплом светилась – надежда.

– Я выбрал.

Коста положил свиток рода Блау перед собой на стол и накрыл рукой сверху.

И потом наблюдал. Молча.