Перед глазами все поплыло, мужская фигура стала нечеткой, начала двоиться, и вот уже от нее отделилась плотная кошачья тень, мощным рывком уходя вверх. Только и успела заметить, что животное крупное, размером с гепарда, как оно растворилось в ночном небе. Марр запрокинул голову вверх, провожая его взглядом, а потом посмотрел на меня.

– Маленькая моя, только живи!

Даже при всем желании ничего не могла бы ответить на это заявление, хватая ртом воздух, как выброшенная на берег рыба."

"Я не видела возвращения шатха. Просто в какой-то миг меня ослепило двойное сияние глаз мужчины и зверя, а потом они слились в единое целое.

Хант распрямился, и я увидела над собой шатху. Она была не такой плотной, как шатх у барса, а прозрачной и искрящейся голубыми всполохами. Кошка прыгнула на меня.

«Нет!» – про себя закричала я, рефлекторно зажмуриваясь, и почувствовала удар в солнечное сплетение.

Меня ощутимо тряхнуло, и я смогла глубоко вдохнуть, буквально захлебнувшись попавшим в легкие воздухом. Открыв глаза, вновь увидела над собой кошку, приготовившуюся к прыжку. Начался затяжной кошмар.

Шатха рвалась ко мне, а я каждый раз внутренне закрывалась от нее.

Наши недолгие соприкосновения давали краткий миг облегчения и возможность дышать. Я не ощущала стука своего сердца, но каждый раз встряхивало, как от удара током, когда она прыгала на меня. Это была агония, где шатха и я слабели. Фоном шел голос Ханта, который умолял меня жить.

Такое не могло длиться вечно. Шатха становилась все прозрачнее, голубых всполохов почти не осталось, и разряды от наших соприкосновений были все слабее, а нотки отчаяния в голосе ишта явственнее. Своего тела я уже не чувствовала. Сознание уплывало, при этом обретая кристальную ясность.

Инстинктивно я поняла, что шатха тоже умирает, потратив свою энергию на меня. Мы с ней обе растворялись в окружающем пространстве. Я уже не чувствовала, как трясет и сжимает меня в объятиях барс.

Душераздирающий крик не дал мне уйти окончательно, и угасающим взглядом я выхватила Ханта, запрокинувшего голову к небу. Я увидела тень зверя и его взгляд на уходящую самку. Кто сказал, что звери не умеют любить? В глазах шатха были мука, отчаяние, боль и такая звериная тоска, что у меня сжалось сердце. Моя шатха бесплотной тенью потянулась уже не ко мне, а к своему самцу, прощаясь.

Это было настолько пронзительно, волнующе, трагично и неправильно, что душа заплакала о них. Не знаю, откуда взялись силы, но единым порывом я выгнулась всем телом, принимая тень шатхи в себя.

* * *Тело девушки обмякло в его руках. Мужчина запрокинул голову к небесам, срывая голос от боли потери. Не уберег. Не хотел верить, гнал мысли прочь, но глубоко внутри чувствовал, что так и будет. Его маленькая упрямица…

Тишину ночи прорезал еще один крик.