— Тебя ждет казнь. Ты должен понимать, что ничто уже не сможет смягчить этот приговор. Слишком много людей погибло…

— Простолюдины, — презрительно фыркнул герцог, перебив. — Кого они волнуют? Они все равно каждый день дохнут как крысы.

Эйден скрипнул зубами, стискивая кулаки.

— В первую очередь они люди, — процедил он, усилием воли заставляя себя успокоиться. — И вместе они могут представлять реальную угрозу. Если ты понимаешь, о чем я говорю.

Герцог хмыкнул, но промолчал. Хотя было видно, что ему есть что сказать.

— Вернемся к бумагам, — произнес он, растягивая губы в улыбке.

 — Поверь мне… мальчик, они очень важные. Я готов поделиться с тобой информацией, где их можно найти, а взамен ты сделаешь все, чтобы меня не казнили.

— Исключено, — сразу отмахнулся Эйден. Он не собирался оставлять этого человека в живых. И ему даже было плевать на таинственные бумаги. Вряд ли там действительно было что-то важное. Скорее всего, герцог просто пытается выторговать себе жизнь. — Кроме того, не в моей власти отменять казнь. Все в руках короля.

— Да брось, — хмыкнул Барлоу, ничуть не огорчившись, что не получил желаемого сразу.

 — Король легко уступит. Просто скажи ему, что тебе нужно больше времени для расследования. В любом случае жить мне осталось не больше месяца, так что тебе не придется врать слишком долго.

Эйден на это заявление удивленно моргнул и недоверчиво посмотрел на герцога.

— Месяц? — спросил он. — Как такое возможно?

— Я болен, — признался Барлоу. — Без лекарства, которое мне поставляли до этого, я не проживу долго.

— И причина остановки поставок?..

— Отсутствие нужных ингредиентов, — фыркнул герцог. — Ты ведь не думаешь, что я просто так резал этих прелестных простолюдинок? — сказав это, Барлоу со значением посмотрел на принца, но в ответ получил лишь скептический взгляд.

 — Ладно, признаю, еще мне это нравилось. Но главная причина в том, что некоторые части людских тел могут быть весьма полезны в черном зельеварении. Если кого-то интересует мое мнение, то я искренне не понимаю, почему это направление объявили незаконным. Многие зелья, сваренные черными ведьмами, могут спасти жизнь уважаемым людям. И кого волнует, что для этого должна умереть пара простолюдинов?

— Имя ведьмы? — потребовал Эйден, не обращая внимания на разглагольствование герцога.

Барлоу замер, испытующе глядя на принца, а потом сжал зубы и прищурился.

— Медея Аммадон.

Эйден ощутил себя так, будто его резко ударили. Он выдохнул и замер, словно пораженный чьем-то коварным проклятием.

Нет, он подозревал, что ведьма, крутящаяся возле его отца, не была безобидной, но и подумать не мог, что…

А потом он вспомнил, что отец взял его кровь, и все стало выглядеть еще более зловеще.