И оно опьянило, зацепило и утянуло в клубящуюся тьму в его глазах.

Поцелуем в губы. Я не понимала, что творится внутри.

Что это, темное, торжествующе и зло смеющееся, бурлящее жаром и желанием в крови, напитывающее нутро голодом. Голодом сильным, жадным, желающим насыщения. Рвущим мышцы, заставляющим тело податься вперед, обхватить его голову руками. И укусить его за нижнюю губу, сорвав ему дыхание и заставив рефлекторно отстраниться. Этот краткий миг врезался в помраченное сознание вихрем, укрыл хаосом, заставил сильнее сжать его голову, чтобы снова прильнуть поцелуем. Но он отстранил меня. Жестко. Сжав мой подбородок пальцами до боли и рывком дернул мою голову назад.

Сердце гнало горячую, насыщенную кипящим мраком кровь по суженным сосудам, когда я смотрела в глаза, потемневшие до черноты. Он скользнул языком по месту укуса и я не могла отстранить взгляда от его губ. Пальцы на его голове свело судорогой, рождая во мне злобу за то, что он так медлит, что не дает к нему придвинуться. Протестующе дернула головой, вырывая подбородок, чтобы снова податься вперед и повторить движение его языка по месту своего укуса.

Он не ответил. Разозлил. Внутри что-то яростно и требовательно взвыло. Сжала его голову с силой. И что-то повело, что-то опять толкнуло разум в неконтролируемый животный порыв. Укусила. Снова. Почти туда же, но сильнее. Со страстным ожиданием отклика огня в крови, когда он вздрогнул и что-то прошипел не на русском. Но отклика в крови не было, потому что он снова впился своими пальцами в мой подбородок и рывком отстранил мое лицо от себя. Я дышала часто, сбито, изнывая от творящегося внутри ада, темного, жаркого, ревущего, сжигающего любые мысли, любую попытку осознать себя и происходящее. Смотрела в его разгоряченные глаза и изнывала. И он сжал мой подбородок до уже откровенной, очень отчетливой боли. Эхо которой прокатилось под кожей почти уняв пламя в крови.

Ярость внутри тише.

Он чуть прищурился и резко сжав мои плечи, сбросил с себя. На пол, на четвереньки. Краткая твердая команда идти на место и собаки послушно затрусили на выход.

Он стоял на коленях позади, все так же крепко стискивая рукам мои плечи. Дернулась, потому что мне не нравилось, а он укусил в шею. И это снова утопило разум в бурлящие воды обжигающего, темного безумия. Я откинула голову ему на плечо, чувствуя горячий язык на коже, чувствуя как с нажимом его ладони идут по рукам, переходят на талию, под футболку, на грудь и его пальцы сжимают разгоряченную чувствительную кожу.

Удар крови вниз живота, сердце в срыв ритма, стоном его имя с губ.

А он пальцами ниже, по животу. Краткая борьба его пальцев с пуговицей и молнией джинсовых шорт, и кончиками пальцев по ткани нижнего белья и за нее.