За скупой мимикой, за глубоким, низким, всегда ровным и негромким голосом, чувствуется в ровном карем пламени глаз, который может как и отогреть так и сжечь к чертям, в зависимости от того, что ты из себя представляешь, когда смотришь ему в глаза.

В нем чувствуется сила и авторитарность. Не потому что он так себя ставит. Потому что он координирует, потому что истинно просчитывает все и сразу, мыслит воистину масштабно и всеохватывающе. Потому что он очень умен. Он читает по лицу, по мимике, по каждому движению, по мысли, которая только зародиться должна. Это не интуиция, это дохуя знаний, это безукоризненная логика.

О жизни и о людях. Это глубина. Он сразу в омут с головой и любые поверхностные течения, по которым идет большинство для него давно прозрачны и так предсказуемы, потому что его кайф это только хард.

Я смотрю на него и понимаю, что это идеально. Что он не может, сука, не может не нравится, если ты находишься в зоне его интереса и ты женского пола. Вот не может. Поплывешь, как бы не сопротивлялась. Я вот поплыла, хотя стойко это сопротивлялась потому что все видела и все понимала.

Капитально поплыла. А еще есть Ангелиночка. И она тоже вот не дура. Сообразительная, безукоризненно работающая сучка, и она постоянно крутится там. А ему нравятся умные и исполнительные. А еще она достаточно симпатичная. Блять, ну пиздец просто. Но прежде чем я успела себя накрутить, Эмин закончил звонок и кинул на меня взгляд:

— Что? — голос негромкий, немного раздраженный. Вызывающий то же самое.

Я только хотела ответить, как ему снова позвонили и опять разговор на басурманском.

— Ну, конечно, ради Ангелиночки вот можно отклонить, а я могу и подождать, — недовольно фыркнула, доставая из кармана сигареты и чувствуя его убийственный взгляд.

Вот понимала, что меня заносит, что вообще это глупо. Но алкоголь в крови слегка ослабил тормоза и хорошо так напитывал патологическую ревность. А если брать вообще, то что, собственно, не так я сказала? Правда же. Еще и ей сначала сообщил о своей встрече, а потом только мне. Сначала ей. Разумеется, а то без Ангелиночки же все развалится, бизнес под откос пойдет! Криминальная война начнется, если она шебуршать салфетками вокруг него завтра не будет!

Раздраженно повернулась к Асаеву.

Он, даже не глядя на меня, упреждающе поднял ладонь руки. Прищурено смотрела на крепкие длинные пальцы. Жест какой-то… как для псов своих. Совсем что ли не соображает?.. Я только собиралась укусить его за руку, но в мой расслабленный алкоголем творческий порыв ударила ассоциация. Будет безмолвный взрыв. Осколки. Снова. Я больше не хочу. После того, что он рассказал, после того, что я рассказала, я этого не хочу… Тем более из-за какой-то Ангелины.