Внутри взрыв злости, но я позволила себе лишь приподнять бровь, однако криминальная свинья уже отвернулся и пошел на выход из ресторана и мне ничего не оставалось, как последовать за ним.

В салоне автомобиля тихо играла музыка, молчаливый Аслан выезжал с парковки. Я сидела на заднем сидении рядом с Эмином, поставив локоть на дверь и подпирая пальцами висок разглядывала профиль Асаева. Раздражающий меня с каждой секундой все больше."

"Алкоголь играл в крови, играл моим настроением, бросая сразу в две крайности.

Одна из них — он безусловно сексуален.

Он всегда сексуален когда… вот так. Тело расслабленно, голос негромкий, но очень серьезный. Нет междометий, нет пауз на поиск слов — он инструктирует сейчас. Глаза чуть-чуть, едва заметно прищурены, сосредоточенный взгляд в водительский подголовник перед собой, пальцы правой руки на сидении между нами, расслаблены, и указательный едва заметно постукивает по коже сидения. Видела много раз. Обычно ноготь по грани бокала. Я вдруг поняла, что это не привычка, это… точка. Подбор варианта, просчет всех последствий, и отметание этого варианта как непригодного, неподходящего, невыгодного. Точка. Следующий вариант. Седьмой. Точка. Восьмой, девятый… при этом не прерывается ни на секунду, голос так же ровный, так же четкий, будто читает по тексту, а в глазах отражается, что его мысли это безудержный бурлящий поток — десятый вариант, одиннадцатый, двенадцатый… Палец замер. Он прищурился и на секунду замолчал. Вариант найден. И уже идеально просчитан. Интонация чуть изменена — серьезнее, слова четче. Это уже приказ. Как и что сделать. А у меня в ассоциациях немедленно возникло то утро, когда он координировал меня в банке. А перед этим остальных. Сейчас тон тот же. Ровный, безукоризненный, слова без пауз. Это заводит нереально.

Но эстет во мне сегодня подбухнул и готов был сердобольно уступить место бабским загонам. А именно — я скользила взглядом по нему, так же расслабленно сидящему рядом, в распахнутом черном пальто, темно-синей рубашке, отглаженных брюках и начищенных туфлях до блеска, что прямо-таки заставляло моего эстета восторженно повизгивать.

И понимать, что вот не одной мне это может нравиться. Он вообще не может не нравится, пока прессовать на начинает. В нем чувствуется горячая кровь, бесспорный патриархат, абсолютный авторитаризм, основанный на безукоризненной логике, неукротимой силе и физической и моральной, и готовности всегда и во всем взять на себя только ведущую роль и абсолютно все последствия за нее. В нем есть безопасность, надежность и живая, такая истинно мужская терпкая и твердая энергетика. Это чувствуется.