– Я… я не знаю. – Она растерянно трясет головой, и окантованный лисьим мехом капюшон соскальзывает с ее головы.

– Знаете, если бы не те две жуткие пташки, повстречавшиеся нам не так давно, мне было бы поспокойнее, – говорит Арджун и вздрагивает. – Они выглядели как вороны, явившиеся прямиком из ада, чтобы полакомиться нашими костями.

– Может, я поймаю одну и подарю тебе в качестве домашнего животного, – ухмыляется Селина.

Арджун фыркает. Он очень спокойным движением запускает руки в складки накидки в том месте, где он спрятал два кинжала, что дала нам Йури.

Селина в свою очередь кладет руку на карман своей юбки, куда положила золотую сферу, подаренную матерью.

Арджун продолжает улыбаться, когда мы проходим дальше между деревьями. Затем он замирает на мгновение, наклонив голову набок, точно прислушиваясь.

Ничего не происходит.

– Пойдем дальше? – спрашивает Селина, ее зеленые глаза настороженно сияют.

Я киваю.

Она кричит, когда чудовище кидается мне на спину.

Бастьян

Я тянусь за спину, но моя рука в перчатке не находит ничего, кроме воздуха. Над моим ухом раздается шипение, и что-то острое царапает мою шею.

Кожу жалит словно огнем.

– Справа от тебя, – кричит Селина, размахивая своим серебряным кортиком одной рукой, а в другой сжимая золотой шар.

Я резко разворачиваюсь, и тварь, напавшая на меня со спины, падает, отлетая на снег. Когда она поднимается на ноги, я понимаю, что это гора спутанных веток, напоминающих очертаниями человека. На лице у него – там, где должны быть глаза – ничего, кроме пустоты. Существо вытягивает нечто похожее на лук и направляет стрелу на меня, но я отскакиваю до того, как она в меня попадает.

– Отрубите ему голову или руки! – кричит Арджун, сжимая в руках серебряные кинжалы и выписывая в воздухе изящные пируэты.

Теперь уже нас окружают как минимум десяток соломенных людей. Я не могу думать ни о чем, кроме безопасности Селины. Спешу к ней. Она сжимает золотой шар в руках, ее пальцы белеют. Шар начинает пульсировать теплым светом.

– Не используй его сейчас. – Я уклоняюсь от новой стрелы. – Прибереги на случай, когда все будет еще хуже.

– О себе позаботься, – говорит она в ответ.

Ладонью в перчатке я ломаю руку деревянного человека, тянущегося к нам. Когда я поворачиваюсь, чтобы проверить, как справляется Селина, то пропускаю очередную стрелу, несущуюся к моему плечу.

Наконечник попадает мне в руку, и жжение растекается по коже, отчего я невольно ахаю и падаю на одно колено."

"Несмотря на то что от раны все мое тело с правой стороны будто горит, я заряжаю арбалет, и одна единственная короткая стрела вылетает навстречу ближайшему соломенному человеку. Это долговязое создание – плохая цель для подобного оружия. Это все равно что пытаться попасть в движущуюся мишень.