Надеюсь, со своей меткостью ты попадешь хотя бы одной стрелой из десяти. – Она щелкает пальцами, и трое воинов в серых мантиях, стоящих рядом, вытаскивают три теплые накидки, передавая одну Арджуну, одну Селине и одну мне.

– И раз уж вам все равно недостает здравого смысла, можете взять их, хотя накидки не защитят вас от вашей глупости, – говорит Йури. – А еще тебе понадобятся перчатки, пиявка. Это оружие было создано, чтобы работать против тебя, а не на тебя. – Она протягивает в мою сторону пару мягких кожаных перчаток. – И напоследок предупреждаю, – заканчивает свою речь она, – ступайте тихо, куда бы вы ни отправились.

Разговаривайте, только когда необходимо, и никогда не задерживайтесь надолго на одном месте. Если на вас нападут, защитите Селину. Если не сможете, ваши жизни окончатся быстрее, чем вам хотелось бы. – Она шмыгает носом. – И имейте в виду, правительница Сильван Уайль любит делать все неспешно, особенно когда дело касается наказания.

Я почти что улыбаюсь. Если бы мы встретились в другом месте и в другое время, мы с Йури подружились бы. Она напоминает мне Одетту.

Усмешка все же появляется на моих губах.

Нет, определенно, они с Одеттой возненавидели бы друг друга.

Йури дает знак рукой, глядя на серые мантии, которые собираются сбоку от моста и наблюдают, как Селина, Арджун и я его переходим.

На нас медленно опускается холод вместе с сумерками зимнего заката. На середине моста дыхание Селины и Арджуна начинает превращаться в пар. В воздухе тоже что-то меняется, точно во время смены времен года. Даже запах теперь пронизан морозом и мятой, и чем-то еще, чем-то, что я никогда не встречал в мире смертных.

С неба начинают падать серебристые хлопья снега, и наши ботинки теперь скрипят в замерзшей тишине. Единственный звук здесь издают скелетообразные деревья, на их голых ветках качаются на ветру сосульки, перестукиваясь и звеня, точно колокольчики.

Мы переходим мост и выходим на устланный мелким, как пудра, снегом берег реки. Когда я бросаю взгляд через плечо, я вижу, что серые мантии наблюдают за нами с противоположного берега, а их копья по-прежнему указывают в безоблачное голубое небо. В последний раз я думаю о том, чтобы попросить Селину вернуться с ними.

Ей ведь незачем рисковать своей жизнью в этих землях вечной ночи в погоне за мечтой глупца.

Однако я лишь смотрю на нее и молчу.

– Пограничные территории Сильван Вальд известны своими запутанными, как лабиринты, лесами, – говорит Арджун. Его голос нас пугает, он звучит иначе в этом месте – раздается эхом, точно мы идем по длинному тоннелю. – Я слыхал, здесь растут деревья, которые не прочь полакомиться кровью. – Он изгибает губы в усмешке. – Быть может, они твои предки, Бастьян.