«Береговой патруль, цель групповая состоит из… две ростовых фигуры на расстоянии… стоп, а по иностранным армиям что вспоминать, мы же свои штатные структуры учили, что у нас там отделение, взвод, рота, батальон, полк… всего в полку… на хрена он мне это напомнил?».

Ко мне подошли два штабных офицера и начали осматривать, словно какое-то заморское диво.

— Маатросиик, а кто плакатик рисовал — не ты случайно? — начали очень вежливо допрашивать меня. Сейчас, того гляди, и баночку под задницу предложат, и чаем напоят. Вон у них какой красивый электрический чайник, и заварничек фарфоровый, нам бы такой в баталерку.

— Матросик, не стой столбом, не бойся, твоего капитана еще минут десять будут мурыжить, — и тут же резкий переход к командному рыку, — отвечай! Кто рисовал плакат?!

Я от неожиданности вздрогнул, открыл рот и наконец-то догадался, что значит «вспоминай иностранные армии».

— Капитан-лейтенант Поповских всю неделю сидел в баталерке! Два листа ватмана испортил! — гаркнул я.

— А не ты это случайно рисовал или другой какой матрос? — продолжили штабные допрос.

— Никак нет, капитан-лейтенант лично рисовал! Я вообще не видел, я рукопашкой занимался и… — я намеренно начал сбиваться и пучить в глаза, изображая усиленную мозговую деятельность.

— Ага, оно и видно, вся морда вон как изрисована, ты не пугайся, матрос, передай тому, кто рисовал, что нам чертёжник нужен, служба здесь — халява! Ни бегать, ни прыгать…

— Точно так, я передам капитану-лейтенанту Поповских, что служба здесь халява!

— Тьфу, действительно в голову ударенный, иди за дверь — жди там своего командира.

Я развернулся через левое плечо и строевым шагом вышел из кабинета, краем уха услышав обрывок фразы:

— По-моему, пи…т…

Глава 5

В той самой бухте, где мы проводили первые стрельбы на пляже, уже находилась группа «годков», выставивших оцепления и надувавших баллоном акваланга резиновую лодку.

Спуститься по тропинке Поповских нам не дал, пришлось лезть опять по скальному карнизу и спрыгивать вниз, сохраняя боевой порядок, ползать по песку и перекатываться. Тело нещадно ныло, ломило суставы. Все разведчики в группе постанывали, покряхтывали, словно столетние старички. Чего добивается Поповских, заставив нас снова напрягаться, когда можно было спокойно спуститься по тропинке? Наверное, первым догадался Федос:

— Кхе… уй, м…я, сейчас бы махом спустились, если бы шкертик какой был или веревка.

Ну точно! Второй раз здесь, а в голову прийти не могло, что «мы лёгких путей не ищем».

Сам Поповских, даже не снимая рюкзака, держа автомат в руке, просто спрыгнул вниз, сразу же перекувыркнулся и был уже на ногах.

Проинструктировались, надели спасательные жилеты, пристегнули автоматы по-«морскому».