Вовсю голосил бы «комитет нерожавших матерей», неясно, на чьи деньги существующий. Сняли бы с должностей кучу народа. А тогда всю ситуацию разрулил в несколько минут дежурный по части. Никто никуда не побежал жаловаться и строчить доносы. Никто!

На следующий день всё нещадно болело и ломило. Бровь, замазанная медицинским клеем, опухла и мешала открыто и ясно смотреть на мир. А на разводе САМ командир разведпункта что-то долго орал на стоящих перед ним в одношереножном строю офицеров.

Ох, и достается же сейчас нашему каплейту. А ведь с утра всё — будто так и надо.

Построились по его прибытию. Равняйсь. Смирно. Равнение на середину. Доклад:

— Товарищ капитан-лейтенант! За время вашего отсутствия в группе без происшествий, за исключением…

Каплейт прерывает доклад кивком головы и взмахом руки.

— Здравствуйте, товарищи разведчики!

— Здра жла тщщ капле. й ант!

И всё — ни криков, ни воплей. Как будто ничего и не было, только улыбка краешком губ.

А сейчас нашего группного командира разносят, и всё это из-за нас. Только и слышны обрывки рыка капитана первого ранга:

–.

.ля эксперименты, н…х, опять двадцать пять, — и много еще чего нецензурного.

После общего построения и развода на занятия и работы наша группа осталась стоять на площадке в гордом одиночестве. Командир роты увел оставшиеся три группы на политическую информацию, а мы торчим в гордом одиночестве. А вот к нам идёт САМ! Впереди идёт Поповских. Что же нам сейчас скажут? А если самых ярых зачинщиков выпнут под задницу на «железо» или в береговые части? Хотя — кого ярых? Всю группу?

Подошёл Поповских, скомандовал:

— Группа! Рааавняйсь! Смирнааа! Рааа… праааво! — и пошел, приложив руку к фуражке, навстречу каперангу.

— Тщщ каперанг! Первая группа первой роты по вашему приказанию паааастроййена! Каамандир группы, каплей… ант Поповских!

Командир пункта, не отрывая руку от головного убора, строевым подошёл к строю.

— За нарушение распорядка дня, за нарушение дисциплины всему личному составу группы объявляю пять суток ареста (сказал с ударением на первую «а»)."

"— Есть пять суток ареста, — хором рявкнули мы (причём тоже с ударением на первую «а»).

Однако капитан первого ранга на этом не закончил и продолжал:

— За отличную физическую подготовку, боевую слаженность и сплочённость коллектива объявляю двое суток дополнительного отпуска!

— Служим Советскому Союзу! — вовремя сориентировались мы, хотя я чуть было не заорал: «Есть двое суток отпуска».

— Вольна! — наконец-то опустил руку капитан первого ранга.

— Вольнооо! — продублировал Поповских.