Сказали, что я трус…

— Дом взорвали по приказу Хвостова? — интересуюсь онемевшими от ужаса губами.

— Я не знаю! Не знаю я!... — Степан растирает по лицу слёзы и сопли. — Мне приказали молчать, и я молчал! Пожалуйста, не бейте…"

"Я стою и не двигаюсь. Такое ощущение, будто меня огрели по голове чем-то тяжелым. За моей спиной стоит Кушаков.

— У меня же список пропавших девушек, ублюдок! Что же ты молчал?! Ты ведь адвокат, мать твою! — орет он.

— Наша семья разорена! Хвостов крепко нас всех держит за яйца! — стонет Степан. — Как я могу пойти против него?!

Кушаков и Темнов переглядываются.

— Игра ещё продолжается? — летит новый вопрос.

— Наверное… я не… не знаю! Они меня не приглашали больше, потому что я для них тряпка! Не смог преодолеть страх и поиграть с бывшей невестой брата…

Вот теперь мне хочется ударить Степана в лицо, но Кушаков меня опережает. Он подходит к Степану, садится перед ним на корточки.

— Значит, так: если не хочешь в тюрьму попасть, придется с нами сотрудничать. Ты понял? — произносит он таким тоном, что даже у меня мороз по коже.

— Понял! Я в тюрьму не хочу! У меня двое детей…

— Вернешься домой и через неделю скажешь Костику Хвостову, что хочешь ещё раз поучаствовать в игре, что семейная жизнь наскучила и хочется острых ощущений. А мы будем на живца его ловить. Узнаем, где новое место для развлечений, и нагрянем в разгар игры. И запомни, Степа: отныне мы следим за каждым твоим шагом. Сорвешься — пойдешь под стражу.

— Да понял я всё!

— Ублюдок… — шиплю с презрением.

— Лев, прости меня! — рыдает на полу Степан.

Я молчу. У меня в голове не укладывается новая информация. Я не знаю, как мне теперь быть. Что же за семья у меня такая?! Как вымолить прощение у Аси за все, что произошло три года назад?

— Ну, пожалуйста, Лев! — продолжает канючить Степа. — Я не хочу, чтобы Наташа об этом узнала!

Останавливаю на нем полный презрения взгляд. Склоняюсь и хватаю его за грудки.

— У меня больше нет брата! — цежу сквозь зубы. — Запомни, жирный урод: ты мне никто!

Отталкиваю его в сторону и стремительно покидаю допросную.

Вместо того чтобы вернуться к Асе, я стою у окна на первом этаже и пялюсь на ночные фонари снаружи. В голове пустота. Такое ощущение, что в той допросной из меня вытянули все силы. Я размышляю о том, как быть дальше, и не нахожу решения.

Сможет ли Ася принять меня после того, как узнает правду?

Нет, нет, Асе я пока ничего не скажу! Она мне дорога, как никто другой. У нас будет свидание на четверых, а завтра я куплю кольцо и сделаю ей предложение по всем правилам. Мы должны пожениться. Я без нее жизни своей не представляю! Мне проще отречься от семьи, от карьеры, сменить фамилию, чем отказаться от своего личного счастья.

Не знаю, сколько времени я так стою — может, минуту, а может, двадцать.